Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 51 – Лия Верес

моего брака, и их прятали от меня, как трещины в дорогой чаше.

— Я не знала, — сказала я.

Нэя посмотрела на меня, и в её глазах впервые не было вопроса, врёт ли взрослый.

— Теперь знаю.

Лис вышел из-за косяка и подошёл к столу. Он не смотрел на отца, только на книгу Роунов.

— А если клятва была неправильная, меня поэтому зовут не моим именем?

Корвин сделал шаг, но остановился. Я видела, как ему хотелось подойти, взять сына на руки,

сказать что-нибудь простое и сильное, как умеют отцы в сказках. Но у настоящих людей простые

слова часто приходят слишком поздно.

Я открыла книгу. Страницы шелестнули и сами легли на запись о тени и клятве главы рода.

— Здесь написано: если тень отходит от волчонка, значит, родовая клятва была нарушена

взрослым. Не ребёнком. Взрослым.

Лис нахмурился.

— Значит, я не плохой?

— Нет.

— И Нэя не пустая?

— Нет.

— И Тайр не злой?

Тайр резко отвернулся к окну, но не ушёл.

Я посмотрела на него.

— Тайр очень злится. Но это не одно и то же.

Лис подумал, потом кивнул, приняв эту сложную правду с серьёзностью маленького ребёнка.

— А папа взрослый?

Корвин ответил сам:

— Да.

— Значит, ты нарушил?

В комнате не осталось воздуха.

Я не стала спасать Корвина. Не имела права. Если он хотел быть отцом не только в приказах,

он должен был выдержать вопрос сына.

— Я позволил нарушить, — сказал он. — И не проверил. Это моя вина.

Лис долго смотрел на него.

— А ты починишь?

Корвин опустился перед ним на одно колено. На этот раз Лунный дом не вспыхнул

предупреждением. Маленький очаг в комнате Лиса горел ровно.

— Я попробую.

— Надо не пробовать, — сказал Тайр из дверей. — Надо сделать.

Корвин повернул голову к старшему.

— Ты прав.

Тайр явно не ожидал согласия. Его лицо дрогнуло. Он сразу спрятал это за хмуростью, но дом

всё равно заметил: окно на лес в его комнате посветлело, и где-то за деревьями мелькнул

слабый силуэт волчонка.

— Не думай, что я тебя простил, — сказал он.

— Не думаю.

— И она тоже не простила.

Он кивнул в мою сторону.

Корвин посмотрел на меня.

Я выдержала его взгляд.

В нём уже не было прежней уверенности. Но раскаяние, даже настоящее, не стирало зал Совета,

не возвращало мне три года, не отменяло того, что мой род использовали без моего согласия. Я

не собиралась становиться женщиной, которая услышала правду, увидела опущенные плечи бывшего

мужа и сразу решила, что боль обязана превратиться в понимание.

— Тайр прав, — сказала я. — Я не простила.

Корвин кивнул.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты только начинаешь понимать, как много должен узнать.

Он принял и это.

Орис вернулся из передней, неся накрытую миску. Его лицо было мрачным.

— Знак Вирс дом держит, но ему это не нравится. Я убрал под закрытый круг у порога. Если

кто-то попытается позвать через него ещё раз, вывеска даст знать.

— Вывеска? — спросил Лис.

— А ты думал, она только красиво светится? — Орис подмигнул ему. — Старые вывески много

чего умеют. Особенно если их не дразнить.

Лис впервые за утро улыбнулся.

Эта улыбка продержалась недолго, но её хватило, чтобы напряжение в комнате чуть отпустило.

Мы не закончили разговор. Такие разговоры не заканчиваются за один раз. Они остаются в

доме, в чашках на столе, в скрипе половиц, в том, как люди потом обходят друг друга в

коридоре, не зная, какие слова теперь можно произносить.