Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 52 – Лия Верес

Корвин рассказал ещё немного. Как после свадьбы дети действительно стали спокойнее на

несколько месяцев. Как Грегор убеждал его, что круг работает. Как потом начались срывы

Тайра, молчание Нэи, ночные страхи Лиса, и каждый раз Совет находил объяснение, в котором

виноваты были дети, память о Лиаре, возраст, кровь, что угодно — только не клятва,

наложенная тайком.

Я слушала и думала о том, как удобно взрослые умеют называть последствия чужих решений

характером ребёнка.

Тайр ушёл первым. Сказал, что ему нужно проверить окно, хотя проверять там было нечего. Нэя

увела Лиса к маленькому очагу, пообещав посидеть с ним, пока он снова не уснёт. Орис

отправился чинить петли в коридоре, нарочно стуча тише обычного.

Мы с Корвином остались у стола вдвоём.

Это было первое настоящее одиночество с ним после развода. Не зал, не порог, не детский

крик между нами. Просто стол, старая книга, дневной свет, пыль в углах и правда, которую уже

нельзя было запереть обратно.

Корвин сел напротив только после того, как я кивнула.

— Я не знал, что Малена могла оставить знак, — сказал он.

— Но ты знал, что она была рядом с детскими кругами.

— Да.

— Знал, что она говорила с ними.

Он сжал ладони.

— Не так.

— Как удобно это звучит.

— Веста…

— Нет, Корвин. Сейчас ты будешь слушать.

Он замолчал.

Я положила ладони на книгу Роунов. Обложка была тёплой.

— Ты женился на мне, потому что старейшины сказали: мой род укрепит твой. Ты позволил

провести клятву, смысла которой мне не объяснили. Ты дал Совету и Малене доступ туда, где

должны были быть только ты и дети. Потом, когда всё начало ломаться, ты слушал тех же людей,

которые это устроили. А когда им понадобилось убрать меня, ты позволил им унизить меня перед

всей стаей, потому что снова решил, что порядок важнее вопроса.

Корвин не перебивал. Его лицо побледнело, но он не отвёл глаз.

— И теперь, — продолжила я тише, — ты стоишь здесь и говоришь “я не знал” так, будто

незнание снимает с тебя вину. Нет. Не снимает. Взрослый человек с властью виноват не только

за то, что сделал своими руками. Иногда он виноват за то, кому позволил делать руками рядом.

Он долго молчал.

За стеной Нэя что-то тихо сказала Лису. Не разобрала что, но сам факт её голоса стал

маленьким, упрямым светом в этом тяжёлом утре.

— Ты права, — произнёс Корвин.

Я ждала, что сердце дрогнет. Что станет легче. Но легче не стало. Правда редко облегчает

сразу. Сначала она просто убирает последнюю возможность притворяться.

— Я выбрал власть, — сказал он. — Я верил, что если удержу Совет рядом, сохраню стаю и

детей. А вышло, что я дал Совету место между мной и детьми. Между мной и тобой тоже.

Я посмотрела на него.

— Между нами ты поставил не Совет. Себя. Своё удобство. Своё желание не знать.

Он принял и это. Медленно, но принял.

— Что нужно сделать сейчас?

— Для начала — не мешать мне читать книгу.

— А потом?

— Потом ты найдёшь документы о брачной клятве. Настоящие, не те, что показывают на

торжественных столах. Кто присутствовал, какие имена были вписаны, кто подписал детскую

защиту, кто дал Маленe право подходить к кругам. Всё.

— Грегор не отдаст их добровольно.

— Значит, впервые за долгое время попробуй быть альфой не против тех, кто слабее, а против

тех, кто привык прятаться за твоей печатью.