Книга Медовый месяц без волшебства, страница 53 – Нина Тимолаева

Леокадия поднялась с пола, стряхнула нитку с юбки и подала Генриетте руку. Та приняла, хотя вполне могла встать сама. Сестра удержала ее ладонь на секунду дольше.

— Я ведь знаю, что теперь надо договариваться, прежде чем прийти, — сказала Леокадия. — Просто мне не сразу это нравится.

Генриетта почувствовала, как готовый ответ поднялся к губам: можно приходить, конечно можно, ничего не изменилось. Такой ответ успокоил бы их на несколько минут, а потом снова оказался бы обещанием за двоих.

— Мне тоже не сразу, — произнесла она.

Сестра отпустила ее руку.

— Я однажды уже вышла к тебе, а потом вспомнила, что Раймунд может спать. Постояла у своей двери и вернулась за книгой. Очень рассердилась. Даже не на него, он же не виноват, что у него ночь бывает днем. Просто мне хотелось прийти.

— Почему не сказала?

— Потому что ты спросила бы, в какой день, и начала выяснять, что можно было сделать. А мне хотелось немного посердиться без устройства нового посещения.

Генриетта села за стол. Да, она спросила бы. И немедленно предложила бы другой день, другой час, угощение, что-нибудь еще, чтобы загладить неловкость. Оставила бы сестру довольной, а себя — с новым обещанием.

Леокадия подвинула к ней хлеб.

— Я не хочу, чтобы ты теперь звала меня ежедневно до отъезда. У меня и так все расписано. Послезавтра приду к вашим ученикам, а двадцатого увидимся перед дорогой. Этого хватит.

— Мне не хватит.

— Мне тоже. Но в девять месяцев все равно не уложить побольше прощаний заранее.

Генриетта отломила кусок хлеба. Он крошился, и она машинально собрала крошки в ладонь. Сестра тем временем убрала со стола один сверток, освободила место для своей тарелки и принялась есть. Не стала доставать другую скатерть, не предложила еще три вещи, которых Генриетта не просила. Они сидели среди дорожных ящиков, и встреча от этого не делалась хуже.

— А корзина ведь действительно хорошая, — сказала Генриетта.

— Цорн, оставь ее.

Она засмеялась с набитым ртом. Потом проглотила и сказала:

— Мне нравится у тебя даже без приготовлений.

Леокадия посмотрела на нее поверх чашки.

— Это удачно. Приготовления уже упакованы.

Когда Генриетта уходила, сестра еще раз открыла малый ящик, переложила футляр с линейкой ближе к верху и захлопнула крышку. Щелчок застежки прозвучал окончательно. Генриетта обняла ее в прихожей. Они постояли тесно, зацепившись рукавами за крючок, и Леокадия первой рассмеялась:

— Ты меня разденешь до отъезда.

Генриетта высвободила ткань, поправила сестре ворот и вышла без корзины.

В Дом учения она пришла раньше учеников. На доске остались вчерашние меры. Она стерла их, написала последнее упражнение и долго стояла с мелом в руке перед пустым нижним углом.

Можно было сказать всем по отдельности после занятия. Так было бы легче: один уточнит, другой промолчит, никто не увидит, как она меняет собственное приглашение. Но пришлось бы девять раз повторять и каждый раз слегка подправлять слова, пока к концу обещание не разрослось бы обратно.

Она положила мел.

На занятии считали стоимость ткани по нескольким кускам. Женщина, работавшая у переплетчика, первой заметила, что в условии один остаток нельзя складывать с другим по одинаковой цене. Сосед возразил, что ткань все-таки одна. Генриетта попросила его прочитать условие вслух. Он прочитал, сделал паузу и сказал: