Книга Медовый месяц без волшебства, страница 64 – Нина Тимолаева

Раймунд положил дорожку на комод.

— Я могу принести ножницы.

— Не надо, сейчас.

Он уже сделал шаг к двери и остановился.

Вот так они и проведут следующий час. Она будет разбирать упражнения, он понесет рамку, потом выяснится, что для рамки нужен другой гвоздь. Он подумает, что наконец создал условия для приятного вечера. Она скажет, что поздно, но зато теперь все убрано. И это будет правда. Очень убедительная, совершенно ненужная ему сейчас правда.

Он вернулся к кровати и сел рядом.

— Генриетта.

— Подожди, этот узел…

— Я не хочу его развязывать.

Она подняла голову.

— Тебя никто не просит.

— Знаю. Я сам уже собирался за ножницами. А потом представил, как мы с тобой добираемся до последней коробки к утру.

Она посмотрела на листы, потом на раскрытый картон у своих ног.

— К утру вряд ли. Тут еще зимние вещи.

Он засмеялся раньше, чем успел ответить. Генриетта тоже улыбнулась, но узел не выпустила.

— Я хочу убрать с кровати, Раймунд. Мне надоело каждый вечер искать, куда положить собственную ногу. Это не стремление к безупречному дому, я просто не хочу спать с упражнениями на меры сыпучего.

— Я тоже. Давай снимем коробки с кровати. А разбирать не будем.

— На пол?

— К стене, где они не мешают. Закроем крышки. Здесь останется проход. Вон от комода до двери можно пройти даже мне, если не нести половину нашего имущества.

Генриетта потянула тесемку, узел наконец поддался. Она уже взялась за верхний лист. Раймунд представил, как за ним последует другой, потом третий. Раймунд протянул руку ладонью вверх, не к бумагам, а к ней.

Она посмотрела на его руку.

— Ты устал?

— Немного. Но не так, чтобы хотеть только спать.

От ее улыбки ему стало жарко даже в прохладной комнате.

— А я уже решила, что сейчас услышу разумное предложение лечь пораньше.

— Я могу предложить лечь немедленно. Не уверен, что это разумно.

— Сначала все-таки коробки.

Они поднялись. Он взял ту, в которой лежали бумаги, она другую, с одеждой. Ее коробка была шире дверцы кладовой на добрую ладонь. Генриетта повернула ее наискось, задела боком собственный локоть и замерла.

— Не помогай. Я прекрасно понимаю, что сейчас сделала.

Раймунд остановился в шаге от нее.

— Я даже не успел решить, с какой стороны помогать.

Она поставила коробку на пол, вынула из нее две вещи, вернула их обратно и без всякой пользы захлопнула крышку. Затем они вместе передвинули ее к стене большой комнаты. Вторая встала рядом. Генриетта подошла к двери, повернулась, прошла к кровати и обратно, нарочито не глядя под ноги.

— Можно, — объявила она.

Раймунд тоже прошел. Его рукав зацепился за шарф, оставленный на крышке. Генриетта поймала шарф прежде, чем он соскользнул.

— Почти можно.

Она убрала его внутрь. Теперь в проходе действительно ничего не лежало. Кровать была свободна, покрывало гладко лежало на сухом белье. Не приходилось сооружать постель из того, что случайно оказалось под рукой, или ждать, пока освободится место. Он провел ладонью по краю и вдруг вспомнил первую ночь в этом доме, ее дорожный сверток, свое нелепое желание устроить все быстро и хорошо. Тогда даже неудача казалась короткой забавой, которую достаточно пережить вдвоем.

Генриетта села и стянула туфли. Одна осталась у самой кровати, другую она подтолкнула к первой носком ноги.