Книга Медовый месяц без волшебства, страница 61 – Нина Тимолаева

Когда Раймунд встал за новым чайником, она тоже начала подниматься. Он посмотрел на нее и слегка покачал головой, но не усадил жестом. Просто сказал:

— Посиди. Ты не слышала конец истории про коробку.

Генриетта села. История действительно еще не закончилась.

Через несколько минут он вернулся, поставил чайник, наклонился к ней, чтобы взять пустое блюдо, и тихо спросил:

— Тебе хорошо?

Она посмотрела на его лицо совсем близко.

— Да.

Ей хотелось добавить гораздо больше, но рядом кто-то просил передать варенье. Генриетта передала, успев коснуться пальцами запястья мужа. Он задержал руку на мгновение, затем ушел с блюдом.

Без четверти семь разговор сделался громче: люди уже не обращались ко всему столу, а говорили попарно. Генриетта чувствовала знакомое искушение оставить их еще. Хорошо же сидят. Можно не замечать часы, можно решить потом. Она посмотрела на Раймунда. Он слушал женщину из лавки тканей и не следил за временем. Именно поэтому Генриетте захотелось самой сохранить обещанный конец.

— Кто хочет еще чаю, давайте сейчас, — сказала она. — А потом начнем собираться. Я обещала до семи и собираюсь хоть раз выполнить точное условие.

— Без остатка? — спросил ученик со склада.

— С небольшим. Мы все-таки люди.

Последний чай налили, пирог разделили на маленькие куски, чтобы попробовать могли те, кто прежде выбрал груши. Никто не обиделся на напоминание. Двое облегченно заговорили о дороге домой. Одной женщине хотелось задержаться; она спросила, можно ли потом зайти с вопросом по тетради. Генриетта назвала время в Доме учения, не предлагая немедленно доставать листы.

Прощание заняло больше четверти часа. В прихожей нашли чужую ленту от свертка, долго выясняли, чья она, а потом оказалось, что ее принесла сама Генриетта из кухни. Все рассмеялись уже в пальто. Раймунд помог найти нужные рукава человеку, который держал плащ за подкладку, и получил торжественное обещание впредь проверять исходное положение вещи.

Леокадия уходила последней. Она задержалась у двери, пока Раймунд относил на кухню оставшуюся коробочку сахара.

— Хорошо было, — сказала сестра.

— Да.

— До завтра. Я все собрала. Не приходи на два часа раньше, чтобы меня собирать заново.

Генриетта улыбнулась, но обнять сестру смогла не сразу: вдруг стало тяжело отпустить эту знакомую фигуру за порог, хотя завтра они еще увидятся. Леокадия сама шагнула к ней. Они обнялись крепко, без долгих слов. Потом сестра отстранилась и поправила ей выбившуюся прядь.

— Гребень уезжает, — сказала она. — Смотри, не потеряй.

— Завтра не забуду прийти.

— Вот это можно не записывать.

Дверь закрылась в начале восьмого.

Генриетта осталась в прихожей, слушая удаляющиеся шаги. Потом повернулась к гостиной. На столе стояли чашки, на скатерти лежали крошки, возле одного стула виднелась тонкая полоска яблочной кожуры. Все было знакомо. Руки уже потянулись к ближайшему блюдцу.

Раймунд вышел из кухни с пустым подносом, тем небольшим, которым они все-таки пользовались.

— Я начну с еды, — сказал он. — Ты куда хочешь?

Вопрос оказался неожиданным. Не «поможешь?» и не «что делать с этим?». Просто куда она хочет.

— Во двор, пожалуй. Там еще не совсем темно.

— Возьми плащ. Ветер поднялся.

Она взяла. Проходя мимо стола, остановилась и повернулась к нему: