Книга Медовый месяц без волшебства, страница 60 – Нина Тимолаева

Женщина из лавки тканей пришла с грушами в четверть шестого. Она сняла плащ еще в прихожей, но в комнату вошла так осторожно, будто прерывала урок.

— Мы вам оставили место, — сказала Генриетта. — И спор. Место удобное, спор почти закончился.

Опоздавшая села и сразу потребовала рассказать с начала. Ей пересказали с двух сторон, так что спор ожил заново. Груши передали по столу. Раймунд принес ей чашку, потом сел рядом с Генриеттой. Их колени соприкоснулись под скатертью. Она не отвела ногу.

Генриетта оглядела девятерых учеников. Знакомые почерки, привычки проверять себя, споры с условием — все это осталось в классе. Здесь у каждого оказалась другая сторона. Молчаливый на занятиях мужчина рассказывал про своего соседа так, что смеялась даже Леокадия. Самая быстрая ученица долго выбирала между грушей и пирогом и в итоге взяла оба. Человек, который месяц не решался спросить про непонятную меру, теперь с жаром объяснял Раймунду, почему у разных торговцев получаются разные остатки.

Раймунд задал вопрос, попросил уточнить. Ученик спокойно вернулся к началу и показал на кусочках хлеба. Генриетта улыбнулась: прежде ему трудно было объяснять даже ей.

— Хлеб жалко, — сказала женщина с пирогом. — Вы его после вычисления ешьте.

— Разумеется, — ответил Раймунд. — Иначе расчет неполный.

Он съел один кусок, и стройная выкладка немедленно нарушилась. Ученик возмутился, потом рассмеялся и забрал второй.

Леокадия спрашивала соседку о работе. Генриетта слышала только часть разговора, но заметила, как сестра наклонилась, заинтересовавшись устройством переплета. Завтра она увезет с собой эту новую подробность, добавит к множеству вещей, которые умела внимательно замечать. Генриетта ощутила грусть, короткую и ясную. Она положила сестре еще печенье, когда блюдо проходило мимо.

Около шести кто-то поднял чашку.

— Надо же сказать, за что мы здесь, — произнес ученик, принесший сахар.

Разговор притих. Генриетта выпрямилась и сразу пожалела: получилось, будто принимает отчет. Раймунд легонько коснулся ее локтя под столом, не привлекая внимания, и она опустила плечи.

— Я раньше все проверял у другого человека, — продолжил гость. — Даже если сам понимал. Теперь иногда проверяю у себя. Это удобно. Спасибо вам.

Он сел глубже на стул и взял чашку обеими руками. Генриетта улыбнулась ему и не стала просить продолжать.

Потом женщина у окна сказала, что по-прежнему считает медленно, зато перестала делать вид, будто поняла с первого раза. Другой ученик признался, что некоторые задачи ему не пригодились.

— Про длинные отрезы, например. Я ничего такого не покупаю.

— Пока, — заметила соседка.

— Я и не собираюсь.

Генриетта почувствовала привычное желание защитить каждое упражнение. Она знала, зачем его давала. Могла объяснить связь с любым количеством, привести пример, убедить. Но перед ней сидел человек с чашкой, а не возражение в учебной тетради.

— Может быть, именно отрезы вам и не понадобятся, — сказала она. — Главное, что вы теперь видите, когда делят одно количество на несколько частей. А остальное можно спокойно не любить.

— Я не говорил, что не люблю.

— Тогда тем более хорошо.

Он задумался, потом кивнул. Разговор перешел к тому, сколько раз им приходилось пользоваться таблицей мер.