Книга Помещица, страница 56 – Инна Дворцова

И на глазах ошеломлённой комиссии, произошло чудо. Медленно, неохотно, один из самых поникших бутонов дрогнул и начал поднимать головку. Желтизна на ближайших листьях отступила, проступая робкой зеленью. Растение не исцелилось полностью, на это нужны были бы часы, но оно перестало умирать.

Я поднялась и отряхнула ладони. Ледовской изумлённо выдохнул.

— Это… магия Жизни, — сказал он, и в его голосе было неподдельное восхищение.

— Именно, — подтвердила я. — Но моя сила дуальна. Она не только даёт, но и забирает.

Мой взгляд упал на густой куст дерезы, пробившийся у самого фундамента. Непрошеный гость, пьющий соки из земли, предназначенной другим. Я протянула к нему руку не касаясь.

И снова — никаких слов. Только приказ, но на этот раз я не делилась теплом. Я отзывала его, говорила растению: «Твой срок вышел. Усни». Это был холодный, спокойный, как работа садовника, срезающего сухую ветку порядок.

Куст вздрогнул. Листья, только что налитые силой, поблекли. Стебель потерял упругость и начал клониться к земле. За несколько секунд он потемнел, съёжился и превратился в сухой, безжизненный комок, который мог рассыпаться от одного прикосновения.

Щукин издал торжествующий хмык.

— Вот оно! Уничтожение жизни по одной лишь воле! Это ли не некромантия?

— Вы видите здесь мёртвых, асессор? — холодно спросил Михаил за моей спиной. — Княжна убрала сорняк или вы предпочитаете, чтобы ваши садовники делали это с помощью латинских заклятий?

Щукин захлебнулся возражениями, но я его уже не слушала.

— Жизнь и Смерть — это не всё, — сказала я, поднимая руку. — Главное — это Граница.

Я сосредоточилась, вливая силу.

— Что происходит? — нервно спросил Ледовской.

— Не знаю, — бледнея, пробормотал маг. — Сила запредельная. Прибор не рассчитан на такую мощность. Он сейчас…

Договорить он не успел. Хрустальная сфера с оглушительным треском лопнула, осыпав его осколками. Помощник вскрикнув отшатнулся. Из медной подставки повалил едкий дымок.

Воцарилась оглушительная тишина.

Ледовской был бледен как полотно. Он смотрел на меня со смесью ужаса и благоговения, а Щукин расплылся в злобной, торжествующей улыбке.

— Вот и всё, — выдохнул он. — Аномально высокий всплеск магической энергии. Это даже не уровень боевого мага. Такая сила не может быть природной! Это прямое основание для немедленного задержания и полной изоляции до выяснения! Солдаты!

Двое солдат у ворот взяли ружья на изготовку. Но в этот самый момент скрип ворот заставил всех обернуться. Во двор медленно въезжала крестьянская телега, запряжённая старой гнедой кобылой. На козлах сидела Агафья, её лицо было непроницаемой маской. А в самой телеге на ворохе сена, полусидел-полулежал человек в чёрной, пыльной рясе.

Он был худ, бледен, под глазами залегли глубокие тени. Но когда он поднял голову, его взгляд был острым и ясным, как клинок. Он опёрся на посох и с помощью Агафьи медленно, с видимым усилием, спустился на землю.

— Что здесь происходит? — его голос был слаб, но в нём звучала не терпящая возражений власть. Власть инквизитора Ордена.

— Отец Дамиан! — Щукин на мгновение растерялся. — Мы проводим следственные действия. Эта женщина…

— Эта женщина, — перебил его Дамиан, делая шаг вперёд, — спасла мне жизнь. И она находится под защитой Ордена Инквизиции до окончания моего официального расследования.