Книга Помещица, страница 58 – Инна Дворцова

Между ними висело напряжение. Они не смотрели друг на друга. Он — в огонь, она — на повязку. Но когда Агафья принялась разматывать старый бинт, я увидела, что её узловатые, привыкшие к травам и хворям пальцы дрожали. Пальцы, которые с лёгкостью срывали ядовитый болиголов и вправляли вывихи, вдруг стали неуверенными.

Её рука на мгновение замерла над его раной, и он вздрогнул, то ли от боли, то ли от её прикосновения. Всего на секунду их взгляды встретились. Но в этой секунде было всё: прошлое, о котором я не знала, боль, обида и что-то, чему я не могла подобрать имени. Что-то, что заставило эту суровую, непроницаемую женщину дрожать, а этого фанатичного слугу Ордена — смотреть на неё так, словно она была единственным человеком в комнате.

Агафья тут же опустила глаза и торопливо, уже без прежней неуверенности, закончила перевязку.

— Пей, — коротко бросила она, кивнув на отвар. — Через час дам ещё.

Она развернулась и вышла так же бесшумно, как и вошла. Дамиан долго смотрел ей вслед, сжав кулак на подлокотнике кресла.

Я поняла, что стала свидетелем чего-то глубоко личного, что было спрятано под слоями долга, обетов и старых обид. И этот незваный свидетель в моём доме принёс с собой не только защиту, но и призраков своего прошлого.

От тяжёлых мыслей меня отвлекло лёгкое царапанье в оконное стекло. Пеструха сидела на подоконнике и нетерпеливо стучала клювом по раме. В её глазах плясали умные, шкодливые огоньки.

Я открыла окно. Она тут же впорхнула внутрь, пронеслась по комнате и опустилась мне на плечо, что-то уронив на пол. Это был маленький, туго свёрнутый клочок бумаги.

Я подняла записку и уже знала, от кого она. Щукин.

— Где ты это взяла? — прошептала я, поглаживая её пёстрые перья.

В ответ она издала звук, удивительно похожий на злорадный смешок.

Я выбежала на крыльцо. Карета и основной отряд уже скрылись за поворотом, но я увидела его — одинокого всадника, который отделился от них и теперь спешил по другой дороге, в сторону почтового тракта.

Я вернулась в кабинет, где уже собрались Михаил и спешно приехавший Дорохов.

— Щукин не смирился с поражением, — я положила записку на стол. — Он отправил гонца, но Пеструха оказалась быстрее.

Михаил развернул записку. Бумага была исписана мелкими, колючими символами, выстроенными в строгие ряды. Шифр.

— Проклятье, — процедил он, вглядываясь в знаки. — Это шифр Тайной канцелярии. Старого образца, но очень надёжный. Я знаю его, но на расшифровку вручную уйдёт несколько дней, которых у нас нет.

Дорохов, молчавший до этого, протянул свою широкую ладонь.

— Дайте-ка сюда.

Он взял записку и достал из-за пазухи весточный камень. У него он был гладким, чёрного цвета, похожим на речную гальку. Такого цвета весточные камни обычно бывают у имперских связистов. Он положил записку на камень и зажал его в кулаке, закрыв глаза. Камень в его руке начал слабо светиться изнутри тусклым, фиолетовым светом.

— У меня в столице есть человек. Бывший шифровальщик из Канцелярии, — глухо произнёс генерал, не открывая глаз. — Он многим мне обязан. Камень связан с таким же у него.

Несколько минут он стоял неподвижно, и только биение жилки у него на виске говорило о предельном напряжении. Потом свечение камня погасло.

— Готово, — он открыл глаза и выдохнул. — Я отправил ему копию шифра. Он обещал дать ответ, как только сможет. Может, через час, а может, через три.