Книга Помещица, страница 60 – Инна Дворцова

Предлагаю альтернативный план. Наши источники подтвердили: финальный ритуал («посадка») назначен на грядущую Тёмную ночь. Это их единственный шанс закрыть Разлом. В момент ритуала Хранительница будет максимально уязвима, вся её сила будет сосредоточена на семени и земле.

Предлагаю: организовать внешнее воздействие на Разлом с противоположной стороны в пиковый момент ритуала. Спровоцировать контролируемый выброс энергии Изнанки. Это не просто сорвёт ритуал, но и вызовет обратный удар, который либо убьёт Хранительницу, либо сведёт её с ума. Разлом расширится, наша цель будет достигнута.

Жду подтверждения и ресурсов. Щ.»

Я дочитала до конца и отшатнулась, словно меня ударили. Воздух вышибло из лёгких. Холод, ледяной, пробирающий до костей, пополз по венам.

Они знали всё. Не просто догадывались, а знали точно о Тёмной ночи, последнем семени и ритуале. А главное, что я буду уязвима. Это был точный, выверенный план, основанный на достоверной информации.

— Как? — прошептала я, глядя то на Михаила, то на Дорохова. Мой голос дрожал. — Откуда они знают? Это обсуждалось только здесь. Только между нами!

Рука Михаила на моём плече сжалась, его пальцы стали твёрдыми, как сталь.

— Кто-то из тех, кто был на совете, передал информацию, — ровным, безэмоциональным голосом произнёс он. Но в его глазах пылал холодный огонь.

У меня перед глазами пронеслись лица: Дорохов, Дамиан, Степан, Григорий Верницкий, Агафья… Нет, не может быть. Это люди, которые рисковали своими жизнями ради этой земли. Которые проливали кровь рядом со мной.

— Этого не может быть, — я покачала головой, отказываясь верить. — Не они. Это ошибка.

— Ошибки нет, Лиза, — голос Михаила был твёрд. — Есть два варианта. Первый: Сергей Воронцов. Он мог передать всё, что знал, своим покровителям до отъезда из поместья. Он был здесь, многое слышал, мог догадаться об остальном. Это наиболее вероятный сценарий.

Я хотела ухватиться за эту мысль, как утопающий за соломинку. Сергей. Да, он мог. Но он не знал точного времени. Не знал о Тёмной ночи. Этот термин прозвучал только на совете, уже после его отъезда.

— Второй вариант… — продолжил Михаил, и его голос стал ещё тише и опаснее, — кто-то из присутствовавших на совете работает на Риттера.

Предатель. Несказанное слово повисло в воздухе, отравляя его. Здесь, в этих стенах. Среди тех, кому я доверила свою жизнь. Меня затопила волна тошноты. Кто? Верный Степан, готовый умереть за эту усадьбу? Генерал Дорохов, помогающий мне с первых шагов в Приграничье? Григорий, который чуть не погиб, сажая восьмое семя? Фанатичный, но честный Дамиан? Суровая Агафья?

Это было немыслимо. Это было хуже, чем удар в спину.

— Что нам делать? — спросил Дорохов, нарушив тяжёлое молчание. Он не стал тратить время на эмоции. Он был солдатом, а солдату нужен приказ. — Менять план? Откладывать ритуал?

— Нельзя, — покачал головой Михаил. — Тёмная ночь — единственное время, когда можно посадить девятое семя. Это астрономическое и магическое окно. Другого не будет. Разлом окончательно разорвёт ткань мира. Мы не можем менять план.

— Но они будут ждать! — воскликнула я. — Они ударят в самый уязвимый момент! Это самоубийство!

— Значит, мы должны подготовить им встречу, — взгляд Михаила стал острым, как лезвие бритвы. Он уже не был моим Мишей. Он был генерал-губернатором Белозёровым, стратегом, чей мозг работал с холодной точностью часового механизма. — Они думают, что владеют информацией, которая даёт им преимущество. Они думают, что мы пойдём на ритуал вслепую, не зная об их планах, и в этом их главная слабость.