Книга Скандальная любовь лорда, страница 56 – Вера Ширай

Режиссёр, не теряя времени, рассыпался комплиментами перед Сесилией Бланш, подскочил к девушке, сжимающей свою охапку цветов, и поцеловал ей руку. Главная звезда спешила удалиться: всем нужно было привести себя в порядок, сменить платье, смыть макияж.

— Мисс Бланш! Нужно быть на высоте! В банкетном зале уже подают напитки. Обязательно поприветствуйте спонсоров во всей красе! — крикнул он ей вслед.

Затем как ответственный управляющий он направился к другой своей звезде, но для Эвелин уже не счёл нужным сохранять ту же лестную улыбку, и сменил свою манеру речи на серьёзный тон.

— Вы были чертовски хороши! Я даже рад, что эта роль досталась вам. У вас нет повода грустить.

Эвелин сухо кивнула в ответ, приподняла полы тяжёлого зелёного платья и направилась в гримёрную, следом за мисс Бланш.

Девушка посмотрела на красивый букет, ожидавший её на столике, и лениво отодвинула его к краю, даже не взглянув на записку.

Ещё неделю назад она бы с любопытством заглянула туда. Тогда Эвелин, хоть и сомневалась в правильности своего решения, всё же собиралась идти на свидание с герцогом Ашмором: в общественный парк, в кондитерскую, в кафе. Слухи и дурная репутация меркли перед возможностью узнать человека, который, своими стараниями и непредсказуемым поведением, всё-таки сумел её зацепить.

Но сейчас, после замены роли, новых репетиций и постоянных подколок в театре, она так устала, что ей было уже безразлично, от кого этот букет.

Тем более она всё больше убеждалась, что часть её проблем — дело рук герцога.

Эви медленно опустилась на стул. Она уже собиралась закинуть ноги на синий диванчик, но вместо него оказалась пустота. Ещё на прошлой неделе довольный режиссёр позволил радостной приме изменить интерьер их общей гримёрной.

Эвелин повернулась к зеркалу, внимательно изучая своё отражение. Лицо покрывал плотный слой белил, яркая помада подчёркивала губы, длинные стрелки, выведенные чёрным карандашом, опускались к внешним уголкам глаз и немного вниз. Чем старше была героиня на сцене, тем более тяжёлый макияж рекомендовали актрисам. И весь этот образ, вместе с накопившейся усталостью, добавлял Эвелин несколько лишних лет.

Роль Гертруды отняла у неё много сил. Эвелин всегда считала, что Офелия — молодая, наивная, оставленная на произвол судьбы девушка, гораздо больше подходит ей.

Но, глядя на себя в зеркало, Эви вдруг отчётливо ощущала боль женщины, сломленной тяжестью общественного мнения, согласившейся на поспешный брак. Гертруда была слепа, слаба, зависима и до самой смерти так и не смогла признать правду.

И в эту оболочку её так легко поместил режиссёр.

Самое страшное, что Эви начала бояться, что однажды станет такой же, как её героиня.

Если одна девушка искала покоя, то её коллега, напротив, напитавшись энергией зала, сияла — уверенная, живая, полная сил.

Сесилия шагнула в центр комнаты так, что теперь Эвелин в зеркале видела не только себя.

— Я рада, что жизнь расставила нас по местам.

— В чём ваша проблема, мисс Бланш? — Эвелин подняла глаза.

— Ты появилась в этом театре так, словно тебе все должны. Захотела моего… — Сесилия усмехнулась, — покровителя, мои роли. Ты забрала у меня всё, — она даже не пыталась смягчить слова. — Но тебе оказалось мало. Ты ещё и начала играть с ним.