Онлайн книга «Убийство в летнюю ночь»
|
Кинул тогда Фрол Федосеевич взгляд на своего верного приказчика, неподвижно стоящего в шаге от него. — Тимоха, ты это, лошадь бери и скорей в Симферополь, за доктором. Сказал это купец, а приказчик не двинулся даже. — Да за каким же доктором, Фрол Федосеевич, вы что, не видите, что ли? Господин Уайт мозги кажет. Затылочек-то проломлен. — К-как п-проломлен? — Обычно, как же еще? Порожек-то дубовый, тверденький. А господин Уайт со всего роста на него приземлился. Сказав это, Тимоха опустился на колено возле англичанина и приложился к груди ухом, кивнул сам себе, а затем пристально посмотрел на купца: — Убили вы его, Фрол Федосеевич. Насмерть убили. Все внутри купца оборвалось. Отступил он на шаг, перекрестился, глаза выкатил. — Что ж теперь будет-то… – просипел Фрол Федосеевич. А Тимоха лишь плечами пожал: — Сами понимаете – каторга. — Так я ж не хотел… — Да я ж вам верю, Фрол Федосеевич. А вот судья поверит ли? Застонал купец, обхватил голову руками, а Тимоха стал вокруг него ходить да спокойно-преспокойно рассуждать: — Суровый суд вас ожидает. Страшный. Поймите, вы ж не человека убили, а англичанина. Пристукнули бы какого местного мужичка, тут судья еще вас понять бы мог, оказал бы, может, снисхождение какое. А это иноземный гость! За него пощады не жди! Десять лет дадут, не меньше. Выпишут вас из купцов, лишат всех прав и пошлют на каторгу по Владимирской дороге. А дальше Сибирь, тайга, острог. Говорил приказчик, а Фрол Федосеевич даже выдохнуть не мог, наконец с силами собрался и произнес тихо-тихо, просительно: — Ты ж мне как сын, Тимоха, не губи – не выдай. Давай уйдем быстренько и никому не скажем, что были мы тут. Усмехнулся Тимоха: — Не выйдет. Вот завтра тело английское найдут и что? На лихом коне исправник наш Лавр Григорьевич Книппель приедет. Слезет с коня, саблей бряцнет, подойдет к вам и скажет: «Фрол Федосеевич, друг мой любезный, а ходят у нас по уезду слухи, что и вы, и господин Уайт в одну и ту же особу влюблены были». — А что, ходят слухи? – в ужасе спросил купец. — Ходят, Фрол Федосеевич. Не сомневайтесь. Но вы не перебивайте, вы дальше слушайте. Скажет так исправник, а потом снова саблей бряцнет и новый вопрос задаст: «Фрол Федосеевич, друг мой любезный, а где вы пребывали в момент убийства, а именно в двенадцать часов семнадцать минут ночи?» — Да как же он узнает, когда убийство было? — Так это ж просто, вы кулаками так махали, что часы каминные опрокинули. Видите, разбились? Вон на них и время. Ну да ладно, допустим, соврете вы что-то исправнику. Так он ведь третий вопрос задаст: «Фрол Федосеевич, друг мой любезный, чего-то во флигеле кавардак стоит, будто там дрались, да и костяшки у Уайта все в ссадинах. А не покажете ли вы тело свое купеческое?» И все, Фрол Федосеевич, увидит исправник синяки, и пропали вы. Кинет он вас в возок, хлестнет лошадей да и увезет в Сибирь, прямиком на Нерчинскую каторгу. На том все и закончится. И не вернетесь вы уже никогда. Вы же законы знаете, даже если срок отбудете, вас пожизненно обяжут в Сибири поселиться. Каторжный люд назад пути не имеет. Умрете на чужбине и уж никогда краев крымских вновь не увидите. Опустил голову Фрол Федосеевич, понял, конец ему пришел, а Тимоха снова усмехнулся и говорить начал вкрадчиво: |