Книга Убийство в летнюю ночь, страница 19 – Тимур Суворкин

Господин Уайт увидел эту перемену и нехорошо усмехнулся. Бережно отложив свою записную книжку на край стола, он неторопливо поднялся, скинул пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, оставшись в тонком шерстяном жилете, подчеркивающем подтянутую фигуру.

— Похоже, придется поучить вас следить за языком. – Отцепив от жилета золотые часы и положив их подле записной книжки, господин Уайт встал в странную стойку: легко согнутые колени, поднятые кулаки, прикрытый плечом подбородок. Затем усмехнулся самодовольно и спросил купца: – Господин Чертопузов, знаете ли вы, что такое бокс?

Тут бы и сплоховал Фрол Федосеевич перед словом иностранным неясного значения, да спасибо Тимохе, выручил. Он год назад как раз с гувернанткой-англичанкой роман имел и через это немало слов выучил.

Улыбнулся Тимоха, грудь выпятил да и ответил с расстановкой:

— А как же не знать – знаем. Не совсем темные, понимаем английский малешка. Бокс – это коробка. Зэ бокс!

Впрочем, Фрол Федосеевич этого уже не услышал. Рассердился купец на себя за растерянность, распалился снова, вспомнил прекрасную Ангелину Максимовну в лапах ирода ливерпульского да и ринулся вперед. Замахнулся купец, зарычал, вознамерился кулаком сбить самодовольную ухмылку с лица англичанина да ударил со всей силы, целясь господину Уайту прямо в белоснежные зубы.

Кулак цели так и не достиг. Коварный англичанин просто сделал легкий шаг в сторону, и Фрол Федосеевич пролетел мимо. Прежде чем купец успел опомниться, в его бок, прямо под ребра, врезался короткий, страшный удар. Воздух со свистом вырвался из легких купца. Фролу Федосеевичу показалось, что его огрели не меньше как стальным прутом. Взвыв, он со всей силы саданул туда, где стоял господин Уайт. Кулак вновь разрезал воздух, а в грудь купцу пришелся новый удар.

Перед глазами на миг померкло. Когда Фрол Федосеевич пришел в себя, господин Уайт как ни в чем не бывало стоял в другом углу комнаты, приняв ту же странную стойку.

— Бокс – наука благородных людей, – холодно пояснил господин Уайт. – Идите сюда, повторим урок. Вам полезно будет.

Фрол Федосеевич было замер, и тогда англичанин шагнул вперед сам. Стремительно выбросив руку, он влепил Чертопузову такую оплеуху, что у купца зазвенело в ушах, а следом за этим кулак Уайта хорошо поставленным движением вошел ему в живот. Англичанин бил коротко, сильно и точно, без всякой жалости.

Раздался грохот. Тимоха, славный парень, добрая душа, все-таки не выдержал. Схватил стул дубовый, берлинский, фирмы братьев Габсхоф да на англичанина кинулся, но куда там! Скакнул господин Уайт вбок, махнул штиблетой, кулаком в живот добавил, да и полетел Тимоха в одну сторону, а стул берлинский фирмы братьев Габсхоф в другую. После этого господин Уайт невозмутимо оправил шерстяной жилет и обернулся к купцу.

Следующие несколько минут стали для Фрола Федосеевича адом. Пару раз ему удавалось достать проклятого англичанина, один раз вскользь в плечо, второй – точно в грудь, хорошо, со всей силы, до треска, но в сравнении с градом ударов, обрушившихся на купца, то была лишь капля. Господин Уайт только скалил зубы, уворачиваясь от ударов, и тут же жестко бил в ответ, то в живот, то в печень, то в грудь. Он не трогал лишь лицо Фрола Федосеевича, видно, не желая, чтобы завтра по усадьбе ходили толки. Удары англичанина сыпались градом, однако купец держался. Ему было очень больно, но Фрол Федосеевич понимал, что отступать нельзя, ведь дерется он не за себя, а за честь прекрасной Ангелины Максимовны. Последние силы купец напряг, руками замахал, что мельница крыльями, да все без толку. Только ветер пожать удалось и тумаки английские.