Книга Убийство в летнюю ночь, страница 52 – Тимур Суворкин

С каждым днем они находили все больше подтверждений своей догадке. Многие слышали, как князь не раз мрачно повторял, что «пора бы свернуть шею этому заезжему фазану». Однако куда более весомым свидетельством стала безобразнейшая история, разыгравшаяся в Севастополе. Арчибальд Уайт буквально за неделю до исчезновения прибыл туда, дабы попытаться продать английское сукно местным военным интендантам, а также посетил один из балов. Именно там англичанин нос к носу столкнулся с князем Пининым, уже успевшим весьма сильно утолить жажду крымскими винами. В ответ на совершенно безобидный вопрос о здоровье его жены Пинин на весь зал заявил Уайту, что пустит ему пулю прямо меж глаз, если тот посмеет еще раз переступить порог княжеской усадьбы.

Особой пикантности добавил еще один факт – лакей Пинина, которому щедро заплатила Ангелина Максимовна, рассказал, что на следующий день после севастопольского скандала из застекленного шкафа в оружейной комнате князя пропал небольшой пятиствольный пеппербокс. Пистолет исчез бесследно, а на осторожные вопросы слуг князь отвечал лишь ругательствами и приказами не лезть не в свое дело.

Остальные улики тоже были налицо. На счастье Фрола Федосеевича, князь уехал с парой верных слуг из усадьбы прямо накануне исчезновения Уайта и вернулся лишь к вечеру. Странным было и поведение самой Софьи Александровны Пини-ной. Светская львица, всегда оживленная и кокетливая, по возвращении князя сильно переменилась. Она перестала появляться в обществе, а на единственном приеме, что был дан в их усадьбе, сидела бледная как полотно и вздрагивала от каждого стука двери. Когда же кто-то завел разговор о пропавшем англичанине, она, по словам Ангелины Максимовны, «уронила веер и чуть не лишилась чувств».

Все эти детали сложились в убедительную, пусть и не обремененную прямыми доказательствами картину. И Гамильтон, и Ангелина Максимовна были свято уверены, что снедаемый ревностью князь заставил жену написать Уайту письмо с просьбой о встрече в глухом месте подле его усадьбы. Выманив англичанина, ревнивец застрелил его и скрыл тело. История с возвращением портрета, которую сочинил Тимоха, оказалась на редкость подходящей и только лишь обрастала деталями. Ангелина Максимовна была столь впечатлена этим расследованием, что верила в эту версию даже больше Гамильтона. Однажды она по секрету сообщила купцу, что во сне сам Арчибальд явился к ней в спальню и огненным перстом указал прямо в сторону пининских владений.

Фрол Федосеевич смотрел на все это и только дивился. Тимоха же чуть улыбался, слушая про все новые «доказательства». С каждым днем расследования жуткий призрак Сибири отступал все дальше от купца. Фрол Федосеевич начал приходить в себя. Груз страха, давивший на плечи, становился легче. По вечерам он все чаще позволял себе сидеть на веранде у самовара и, отхлебывая из блюдца чай, смотреть на закат с тем чувством глубокого, выстраданного умиротворения, которое знакомо только тем, кто чудом увернулся от неминуемой гибели.

* * *

В один из таких вечеров рядом с ним сидел верный Тимоха, и купец, воспользовавшись тем, что они остались наедине, задал давно мучивший его вопрос.

— Да как же так получается? – не выдержал Фрол Федосеевич. – Они за все эти дни ни вопросика мне не задали. Я не понимаю. Я ж Гамильтона видел, у него ж голова эвона какая, варит так, что пар стоит. А меня он и не подозревает вовсе.