Книга Тихие люди, страница 86 – Пол Клив

Кэмерон качает головой.

— Двенадцать коробок – не слишком много.

— Вы правы. Я так и сказала экспертам. И вот их ответ: они приобрели еще дюжину, повторили проверки и поломали их все. Видите ли, такой пластик очень хрупок, ведь он и не был задуман прочным. Означает это лишь одно: Зак не переворачивал коробку и не вставал на нее, чтобы вылезти из окна. Он вообще не поднимался на подоконник, иначе мы обнаружили бы там его следы и отпечатки пальцев.

По лицу Лизы текут слезы. Кэмерон протягивает к жене руку, но та отшатывается от прикосновения.

— Место преступления было инсценировано таким образом, чтобы представить, будто Зак выпрыгнул из окна на газон и сразу же оказался в руках проходившего мимо незнакомца. Попытался совершить побег из дома, но предпринял его в неудачное время и в неудачном месте. Я, конечно, верю в совпадения и никогда не исключаю их, но это… это меня настораживает.

— Мы ничего не инсценировали.

— Зак просто не сумел бы самостоятельно выбраться наружу из этого окна.

— Как вы от него избавились? – интересуется Томпсон. – Вынесли через парадную дверь или вывезли в машине прямо из гаража?

Кэмерон делает шаг назад. Сейчас он больше всего похож на загнанного в угол зверя. Ребекка слышит, насколько участилось его дыхание; похоже, он и на ногах-то держится не без труда.

— Мы этого не делали, – настолько тихо говорит Кэмерон, что Ребекке приходится напрячь слух, особенно на фоне толпы, скандирующей снаружи. – Я отлично понимаю, как это выглядит, но мы этого не делали… Не делали! Кто-то делает это с нами.

Томпсон шагает вперед. В его руке появляется пара пластиковых наручников.

— Не надо, – просит Кэмерон. – Это совсем ни к чему. Пожалуйста, только не это.

Но детективы его не слушают.

Кэмерон и Лиза Мердок заключаются под арест.

Томпсон велит мне развернуться и заложить руки за спину. Вместо этого я поворачиваюсь к детективу Кент со словами:

— Вы лгали нам. Отрицали свою узколобость. Говорили, мы единый фронт…

— Хотите обсудить тупизну полиции? – хмыкает Томпсон.

— Вы все не так поняли…

Я складываю руки на груди, пытаясь противостоять неизбежному. На лице детектива Кент нет никаких эмоций. Для нее я – далеко не первый убийца, которого она упрячет за решетку, и вряд ли стану последним. На лице у детектива Томпсона азарт: похоже, он был бы не против ускорить процесс, прострелив мне колено. Но я не могу позволить ему надеть на меня наручники. Если он сейчас это сделает, все будет кончено: полиция уже никогда не сможет понять своей страшной ошибки, а нам ни за что не удастся убедить людей в своей невиновности.

Качая головой, Лиза зажимает рот ладонью, чтобы не закричать. Отступив, она вжалась спиной в стену комнаты.

Томпсон разворачивает меня на месте, выкручивает мне руки за спину и затягивает на запястьях наручники, громко щелкая пластиковым фиксатором. Затем он опять разворачивает меня, и я вижу, как Кент проделывает то же самое с Лизой.

Нас выводят из комнаты: Кент придерживает Лизу за локоть, Томпсон вцепился мне в плечо. Лизу шатает, и я чувствую слабость в ногах. Шагая друг за другом, мы доходим до входной двери, и детектив Кент открывает ее. Полицейских снаружи заметно прибавилось по сравнению с вчерашним кордоном, но и толпа тоже выросла с тех пор, как Кент и Томпсон заявились в наш дом. Там четыре или, наверное, пять сотен человек. Патрульный автомобиль стоит на подъездной дорожке, по другую сторону от маминой машины. Мне отчего-то не верится, чтобы нам удалось добраться туда целыми и невредимыми.