Книга Коллекция Брэйдинга, страница 41 – Патриция Вентворт

Мэйда не сводила с Чарльза глаз. На редкость красивых глаз, больших и полных света — ни серых, ни коричневых, ни даже зелёных. Цвет играл и менялся, как в озерце на зелёной лужайке.

— Чарльз,— прошептала она.

Он отвёл глаза. По вискам бежали капли пота.

— Ну, — сказал он, — ты предупреждена.

Они стояли. Солнце уже спустилось очень низко. С моря дул лёгкий прохладный ветерок. Это было приятно. Чарльз снова двинулся вперёд, Мэйда шла рядом с ним.

Вскоре она выпалила голосом обозлившегося ребёнка:

— Что толку предупреждать меня? Я должна что-тополучить. Ты не предлагаешь мне ничего иного.

— Я всего лишь наблюдатель. А он видит бо́льшую часть игры, знаешь ли.

— Но сам не играет? — В ласковом голосе прозвучало приглашение.

— О, нет, он не играет, — ответил Чарльз. — Видишь ли, у него своя собственная игра. Не стоит их смешивать.

Она разразилась странным сердитым смехом:

— Тогда я стану тебе двоюродной сестрой, дорогой!

Стейси поднялась в свою комнату и заперла дверь. И решительность тут же её покинула. Шло время. Затем Стейси подошла к окну и уселась там. Окно выходило на пристройку и на холм, в который она была встроена. Свежий воздух почти не входил в комнату. Стейси хотелось бы почувствовать ветерок, но ничего не выходило.

Внезапно она поняла, что замёрзла. Ей хотелось чувствовать ветерок, но она замёрзла. Стейси схватила пальто и накинула его на себя, но не сумела избавиться от ледяной дрожи. Она разорвала свой брак из-за ожерелья Дамарис Форрест. Потому что Чарльз украл его. И она не могла оставаться женой вора. Но теперь оно снова находилось в руках Льюиса Брэйдинга. Чарльз, должно быть, вернул его. Возможно, Льюис даже не узнал о краже. Но это не имело никакого значения. Значение имело то, что сама она знала о Чарльзе. И Чарльз был вором. С мучительным, медленно нараставшим напряжением она вспомнила слова Лилиэс: «Он всегда поступал так, и никто ничего не замечал. Мы справились — мы возвращали вещи обратно. Это разбило сердце его матери — и моё тоже. Вот почему я не выйду за него замуж. Он вообще не должен был жениться. Я надеялась, что ты никогда не узнаешь». Ей пришлось напрячься, чтобы уловить слова, произнесённые низким, прерывающимся голосом. Ей пришлось напрячься — там, в полутьме, три года назад, когда Лилиэс отвернулась от неё и сказала: «Он всегда поступал так».

Оглядываться назад на молодую, бездумную Стейси — всё равно, что смотреть на кого-то другого. Нельзя жить с вором. Чарльз был вором — она не могла жить с Чарльзом. Она не могла видеть его… сказать ему… говорить с ним о чём бы то ни было. Даже мысль об этом заставляла её стыдиться. Она должна уйти — и немедленно. Единственное, что хотело остаться — её тело. Однако вы можете заставить своё тело делать то, что считаете нужным. Например, заставить свою руку взять лист бумаги и написать на нём: «Я совершила ужасную ошибку. Мне не следовало выходить за тебя замуж. Я не могу об этом говорить. Не пытайся заставить меня вернуться. Я не могу».

Но Чарльз не прекращал попыток. Сначала сердито: «Что это за ерунда?» и тому подобное. Потом: «Послушай, давай встретимся и поговорим об этом». И наконец: «Очень хорошо, как тебе угодно. Я больше не буду докучать тебе вопросами. Развод состоится через три года^[55]».