Книга Коллекция Брэйдинга, страница 88 – Патриция Вентворт

На губах Чарльза промелькнула быстрая потаённая улыбка:

— Вы гораздо больше похожи на несущегося в атаку носорога.

Майра бурно расхохоталась.

— О, да, я могла бы влюбиться в вас, Чарльз. — Она вытащила яркий безвкусный платок и вытерла глаза. — Не заставляйте меня смеяться. Это чертовски серьёзно. Послушайте меня. У меня есть что рассказать — вам это не понравится, но это надо рассказать и выслушать.

— Хорошо, палите из всех орудий!

Майра повелительно взглянула на него своими большими тёмными глазами.

— Хестер и пальцем не сможет пошевелить в свою защиту, да и Моберли такой же. Но не я. Он — муж Хестер и мой зять, и я не намерена стряпать против него обвинение в убийстве Льюиса, к которому он непричастен, да у него бы и пороху на это не хватило. И я не собираюсь позволить отправить на виселицу невинного человека, а если этот невинный человек — мой зять, я подниму шум на весь свет. Вам ясно?

— Абсолютно.

— Я не шучу.

— Я уверен в этом. И как вы намерены действовать?

Она откинулась на спинку стула, положила руку на колено и ответила:

— Я хочу рассказать вам кое-что.

— Вперёд.

Она кивнула.

— Я не дура. Льюис имел власть над Моберли — он то и дело намекал на это. И Джеймс хотел уволиться. Он хотел жениться на Хестер — Бог знает почему, но он это сделал. Льюис был скрягой и задирой. Мерзкий характер. Все скажут, что у Джеймса была масса причин убить его. И имелась такая возможность. У него было десять минут после ухода Лилиэс и до вашего появления, и только Хет заявляет, что он находился с ней всё время и ни разу не вышел из кабинета. Имейте в виду, она говорит правду. Я знаю Хет, и я заставила её пройти через мой допрос. Она не могла лгать, когда я так давила на неё. Она говорит правду. Они с Джеймсом были в кабинете все эти десять минут, и он имеет не больше отношения к гибели Льюиса, чем я. Но Хестер его жена — кто ей поверит? Любая женщина может поклясться, что муж не покидал её, если необходимо очистить его от подозрения в убийстве. Я родилась не вчера, и знаю, как это будет выглядеть.

— Совершенно верно, — согласился Чарльз. — Но если это вас утешит, я довольно сильный соперник. Льюиса застрелили из моего револьвера, у меня имелась лучшая возможность, чем у кого-либо, и я единственный подозреваемый, который заинтересован в том, чтобы уничтожить завещание, составленное Льюисом в пользу Мэйды Робинсон.

— И вы думаете, что это заставит меня согласиться с вами?! Досси говорит, что все мужчины — дураки, и зачастую я думаю, что она права. Бедненький глупыш, да я бы предпочла, чтобы повесили Джеймса, чем тебя — если бы не Хестер. Я люблю тебя — неужели это ни разу не приходило тебе в голову? — и клянусь в том именем Господним. Не понимаю, для чего людям нужны дочери, да ещё похожие на безмолвных кроликов. Мне бы хотелось сына, и мне бы хотелось, чтобы он был таким, как ты.

Чарльз посмотрел на неё со странной смесью чувств. Он был тронут, растроган, но по-прежнему немного отстранён и способен оценить сцену с тем оттенком юмора, который не так уж далёк от слез. Именно так Майра всегда могла затронуть публику. Чарльз оказался на той же стороне рампы, что и она, и принял участие в представлении, но смог привнести в свою роль искреннее чувство, с которым и произнёс: