Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 21 – Анна Фицджеральд Хили

Приемник снова вибрирует.

— Машина Майк Браво, как слышно?

Кожаный футляр весь помят и протерт от прикосновений дедушкиных пальцев.

Я кошусь на выпуск «Бангор дейли ньюз», но там ни слова о Гертруде – только статья под заголовком «К чертям собачьим» про коробку со щенками, найденную у федеральной автострады. Я отступаю, пропуская Виктора, когда он бредет обратно с брошюрой в руках, покрытых старческими пятнами.

— Виктор, вчера по радио ничего необычного не передавали? – спрашиваю я, глядя, как он листает блокнот на пружинках.

Ради сохранения некоторой самостоятельности я называю бабушку с дедушкой по именам – пусть они будут компаньонами, а не опекунами. Они сами, правда, от этого не в восторге.

— Нет! – Густые, как заячий мех, брови сходятся к переносице. – Хотя был один угон автомобиля. «Бьюик седан» 1955 года выпуска увели у старика прямо от дома. Черт знает что в этом городе творится!

— Извини, мне нужно было кое-куда съездить.

Кустистые брови раздраженно шевелятся.

— Это код десять-тридцать семь, Билли. Поостерегись.

Виктор терпеть не может, когда я беру его машину. Он листает полицейскую брошюру, а я шарю по буфету в поисках чего-нибудь съестного.

— Еще какие-нибудь коды прошлым вечером были? – спрашиваю я, жуя соленое печенье.

— Десять-сорок девять.

Виктор угрюмо смотрит на страницы. Красные прожилки в глазах за толстыми стеклами очков и «гусиные лапки» видны отчетливее, чем обычно. Он кажется смущенным. Печально разглядывает свой кофе.

— Не знаю, кто вызывал. Это не мое дело. Наверное, позвонили оператору, а она передала полицейским. Может, это вообще чья-то шутка. – Он безучастно смотрит на меня: – Ты где была вчера вечером, Билли?

— Моталась через канадскую границу, продавала краденые «бьюики», – отзываюсь я и захлопываю за собой дверь.

Вторая остановка в погоне за сплетнями – за шаткими жалюзи на втором этаже кирпичного здания в центре города. Я поднимаюсь по ковровой дорожке, покрытой многолетним слоем соли, слякоти и грязи, и вхожу в новостное агентство «Кводди каррент».

Рулоны серой бумаги, поломанные вентиляторы, нагромождение старых пишущих машинок – газетным заголовкам здесь впору умирать, а не рождаться. Дебби оценила бы побитую кофеварку и пизанскую башню немытых чашек. Старинный печатный станок под слоем пыли она бы тоже одобрила. Но вряд ли бы ее заинтересовали редактор Томас Кахилл и репортер Диана Бин – ни один из них не прошел бы пробы в Голливуде. Оба помятые, тусклые, с лицами такими же невзрачными и унылыми, как и их бумага.

— Чем могу быть полезна? – Мисс Бин поворачивает ко мне свой орлиный нос.

Для репортера она не слишком наблюдательна. Мы сотни, если не тысячи раз встречались на улицах, но она до сих пор не знает моего имени.

Я наклоняюсь над заваленным письменным столом, поставив руку возле стопки визитных карточек со знаком издания в виде рыбацкой лодки.

— На самом деле ничего существенного… – Я запинаюсь, подыскивая слова.

— Выкладывай, Билли, мы же не можем целый день ждать, – с упреком говорит мистер Кахилл.

— Я просто хотела спросить, нет ли у вас каких-нибудь зацепок в связи с… со вчерашней суматохой.

«Убийство» звучит чересчур жестко.

Кахилл и Бин хмурятся.

— Со вчерашней суматохой? – восклицает репортерша. – А не выметалась бы ты отсюда?