Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 4 – Анна Фицджеральд Хили

Когда я пробегаю выведенные четким наклонным почерком строки, у меня падает челюсть. Как называется смесь смущения и восторга? Существует ли такое слово вообще? Я в жизни не была так ошарашена и заинтригована. Что за Гертруда? Кто такой Эдгар? И как это письмо занесло в мой почтовый ящик? А я его чуть не выкинула!

Волны одна за другой накатывают на камень. Я теряюсь в догадках. Странное дело – уголки глаз влажны от слез. В глубине души я всегда надеялась, что со мной приключится что-нибудь необычное. Письмо пылкое, безыскусное – и оно будит во мне любопытство. Эта пара словно сошла со страниц тех романов, которые я глотаю вечерами. Я запихиваю листки обратно в конверт, и на колени мне выпадает что-то маленькое. Опускаю глаза. В складках плиссированной юбки сверкает золотое обручальное кольцо. По свитеру скачут солнечные зайчики от бриллианта с огранкой «принцесса». Глазам не верю. Это у меня от скуки галлюцинации начались?

— Привет! – раздается приятный голос.

Я неуверенно улыбаюсь молодому человеку, что уселся на камне всего в полуметре от меня.

— Только не это, – бормочу я, торопливо пряча в сумку письмо и кольцо.

Курортник. Я всеми силами стараюсь держаться от них подальше. Чертовы снобы, у которых больше денег, чем хороших манер. Появляются с июньской сиренью и исчезают с августовской жарой. Порой я вижу краем глаза этих золотых божков – они разъезжают в сверкающих авто, сгребают бутылки мартини и арбузы в магазинах, крутят штурвалы яхт, создавая столпотворение в бухте.

— Чем могу быть полезна?

Хоть бы убрался восвояси.

Выглядит он как модель «Брукс бразерс» – иронически изогнутая бровь, ленивая улыбка. В волосах песочного цвета пробиваются серебристые нити, посверкивающие на солнце. Прическа слегка растрепана, и это единственное, что нарушает безупречность его облика. Маленькая родинка под левым глазом – признак артистической натуры. Высокий (хотя будем откровенны: рядом со мной кто угодно покажется рослым), с рельефными скулами. В серых с крапинками глазах играет улыбка.

— Почему мы с вами раньше не разговаривали? – С таким голосом впору управлять целевыми фондами или командами гребцов.

Действительно, мы много раз встречались глазами, но ни один не сделал шаг через ту сословную пропасть, которая нас разделяет. Такому в лодочных клубах не учат.

— Потому что жизнь чересчур коротка для разговоров с привлекательными незнакомцами? – Я пожимаю плечами. – Вдруг вы окажетесь занудой. Лучше остаться в мире фантазий.

— То есть я уже нагнал на вас скуку? Быстро!

— Я представляла вас более остроумным. – Поразительно, как легко колкость срывается с языка. И это вместо смущенного лепета. Наверное, напористый тон письма на меня так подействовал.

— Мои извинения, мисс… – Незнакомец выжидательно смотрит на меня.

— Вильгельмина… То есть Билли. – Протягиваю было руку, но спохватываюсь, что перемазалась соком.

— А я Эйвери, – отзывается он с ухмылкой.

Фамилию не добавляет, и в этом нет необходимости. Блестящая медная табличка с буквой «В», украшающая ворота Вебстер-коттеджа, могла быть пришита к его широким брюкам или коричневому кожаному ремешку часов.

— О нет! – Я в панике смотрю на циферблат. – Который час?

— Начало шестого. – Он снова усмехается, поняв, что́ сейчас начнется.