Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 83 – Анна Фицджеральд Хили

Меня рвет шампанским и «Запеченной Аляской» прямо на его бархатные мокасины. Желчь обжигает небо, по щекам текут слезы. Я прислоняюсь к роялю, перед глазами мелькают звезды, мир вокруг плывет. Взгляд Тедди исполнен отвращения. Я бормочу что-то про химчистку и выбегаю в прихожую.

Лиске ждет меня. Ей хватает одного взгляда, чтобы все понять, и она обнимает меня.

— Ох, золотко мое, – бормочет она и еще что-то по-нидерландски, помогая мне надеть платье и пальто. Я достаю платок Тедди и машинально сую в сумку. – Удачи со статьей, мисс Бин! И не упоминайте моего имени!

Покачивая рожками, она машет мне вслед.

Стуча каблучками по заледеневшим булыжникам, я бегу к ожидающему меня такси. По дороге открываю в машине окно, не обращая внимания на холод, и отчаянно глотаю свежий воздух. Стаскиваю с себя рожки, запихиваю их в сумку и натыкаюсь на платок Тедди. И, пока мы мчимся к Коммонвелф-авеню, я вытираю слезы его дурацкой монограммой. В голове по-прежнему крутится «Детка, на улице холодно». И я все еще ощущаю прикосновение Тедди. Из-за этого хочется содрать с себя кожу.

«Он изнеженный, как комнатная собачонка. Хотя я, конечно, допускаю, что даже пудель может разбушеваться», – звучит у меня в ушах голос Эйвери, пока слякотные виды Массачусетса сменяются лесами Нью-Гемпшира. Я глубоко вздыхаю, когда мой поезд проезжает мимо бумажных фабрик Южного Мэна, из высоких кирпичных труб которых в небо вздымаются клубы дыма, и мимо реки Пенобскот, где лесорубы сбрасывают в воду поваленные деревья. Чем дальше на север мы продвигаемся, тем белее становится пейзаж, перекликаясь с охватывающим меня оцепенением.

В вагоне-ресторане я разживаюсь коробкой попкорна с орехами и газетой. Во все глаза смотрю на портрет Гертруды в облике кинодивы на передовице «Портленд газетт», набиваю рот попкорном в карамельной глазури и изучаю указатель. Оставляя на страницах карамельные пятна, добираюсь до страницы номер шесть со статьей Конрада Маршалла. Мне не нравится делить Гертруду с Конрадом Маршаллом – я хочу ее себе целиком. Хочу шантажировать ее парня, носить ее бриллианты и добраться до самого дна формочки для желе. Статья кажется в лучшем случае недоработанной. Конрад не знает Гертруду. Он не представляет, каково быть на ее месте. И его уж точно никогда не рвало на мокасины ее жениха. Сомневаюсь, что он способен расследовать ее убийство.

Не переставая жевать попкорн, притрагиваюсь к своей голливудской прическе. Если бы можно было отправиться назад во времени! Я хочу очутиться в гостиной рядом с Гертрудой, заглянуть в лицо ее убийце. Кто был настолько одурманен, одержим или испуган, что решился на преступление? И я бы хотела держать ее за руку, чтобы она не встретилась с этим кем-то один на один.

Поезд мчится в небытие по Восточному Мэну, долгие перегоны в полной темноте разрывают короткие вспышки мигающих огней. Когда мы приближаемся к Истпорту, остров Муз уже погружен в сон и только рождественские свечи мерцают в окнах. Минуя Вебстер-коттедж, состав замедляет ход, и я моргаю в изумлении. Я совсем чокнулась или на чердаке действительно горит свет?