Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 80 – Анна Фицджеральд Хили

Одной рукой он хватает бокал с мартини, другой – мой локоть и едва ли не волоком тащит меня в смежную гардеробную комнату. Его сиреневая пижама шелестит, когда он падает на обтянутый льняной тканью диван. Сиамская кошка, дремавшая там, гневно мяукает, возмущенная таким вторжением.

— Какой сюрприз! – изображаю я восторг, осторожно присаживаясь на пуфик.

— Это ты сожрала мою картошку фри! Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно спрашивает Тедди, а кошка сверлит меня свирепым взглядом.

— Меня подружка пригласила. Знаешь Перл? Как неожиданно было тебя здесь встретить!

— Ты дружишь с Перл? – Тедди разглядывает меня с сомнением.

— До чего тесен мир! Я просто умирала – ужасно хотела вырваться из Гринвича. Кстати, а твоя девушка здесь? Ты, кажется, упоминал, что она тоже из Коннектикута, верно? Интересно, а она в курсе…

— Как неловко, – перебивает меня Тедди, понурившись над своим мартини. – Вообще-то моя невеста умерла. Надо было сказать об этом в тот раз. Да, это ужасно и невыразимо грустно… – он поднимает руку, останавливая меня, – но я думаю, что она меня обманывала.

— Бедняжка, – бормочу я.

Сиамская кошка грациозно вылизывается.

Тедди поглаживает тканевую обивку, украшающую будуар^[36] миссис Вебстер.

— Не пойми меня неправильно, я вовсе не радуюсь ее смерти. Просто мне немного… полегчало, что ли? Она неделями не прикасалась ко мне – ссылалась на депрессию. Я старался относиться к этому с пониманием. – Усы у него подергиваются. – У тебя бывало такое, чтобы ты кого-то хотела и одновременно ненавидела, потому что он не отвечал взаимностью?

— Никогда. – Разумеется, я же не выбирала сегодня целый час платье под цвет глаз Эйвери. И я мотаю головой так, что шампанское выплескивается мне на колени. – Ну какая же я раззява!

Тедди лезет в карман штанов и протягивает мне платок.

— Приведи себя в порядок, – советует он. Вытирая шампанское со своей комбинации, я рассматриваю носовой платок цвета слоновой кости. На нем фигурными строчными буквами вышиты инициалы: tub. «ТУБ»! Я едва сдерживаю смех при виде самой глупой монограммы, какую только можно встретить. Второе имя у Тедди, наверное, Улисс или еще что-нибудь такое же вычурное.

— Держи… – Я протягиваю ему влажный платок, но он с неожиданным пылом отмахивается:

— Да ну, киса, забери. Спрячь с глаз моих долой!

Прятать мне некуда, и я убираю платок в вырез черной комбинации, а Тедди продолжает свой скорбный рассказ:

— Я был Гертруде не ровня. Такая яркая! Такая поглощенная собой! Мир вокруг нее вращался чуть быстрее. Я сходил по ней с ума. А потом наткнулся на них и… – Он неуверенно ставит бокал с мартини на пол, его зеленые глаза темнеют. – Ты, наверное, думаешь, что я дурак. Она явно тоже так считала. Остаток вечера я провел словно в тумане.

Губа у Тедди дрожит, он издает горький смешок.

— Извини. Меня, наверное, Перл ищет. Пойду погляжу… – Без дальнейших церемоний я убираюсь из гардеробной. Мне нужен свежий воздух. Скользя по полу ванной, я сталкиваюсь с одной из красоток из джакузи. Она взвизгивает, когда мы начинаем валиться на мраморные плитки.

— Извини, пожалуйста! – Я хватаюсь за нагретую сушилку для полотенец, чтобы удержать равновесие.

— Не извиняйся! Хоть кто-то до меня дотронулся за целый вечер! – смеется молодая женщина. Она завернута в банное полотенце, другое полотенце, поменьше, намотано на голову наподобие тюрбана. Она идет к холлу, оставляя за собой пенные отпечатки ног. – Я видела, ты разговаривала с нашим enfant terrible. Хорошо, что выбралась живой!