Книга Пустая ловушка, страница 174 – Джон Данн Макдональд

Она не нашла в себе сил отстаивать свою независимость. Забавно, что именно церковные обеды и ужины послужили для нее школой, превратив в хорошую официантку. Они поженились и провели медовый месяц в Миртл-Бич. Ему не терпелось детально изучить сферу обслуживания туризма в этом районе. Его невеста оказалась до крайности стыдливой. И, судя по всему, глубоко и непоколебимо убежденной в греховности плотских радостей. После тех считанных случаев, когда ему все же удавалось ее возбудить, она чувствовала себя виноватой и сгорала от стыда, не осмеливаясь посмотреть ему в глаза. Куда больше ее устраивало просто быть у него под рукой, время от времени позволяя собой воспользоваться, но сохранять при этом полную невозмутимость и отвергать любые предварительные ласки.

Через два месяца после свадьбы молодая супруга забеременела Нэнси, и некоторое время он пытался убедить себя в том, что роды сделают ее более отзывчивой и они сблизятся по-настоящему. В Кларе ощущалась какая-то вежливая отстраненность, преодолеть которую ему никак не удавалось. После рождения Нэнси она выглядела вполне умиротворенной, но Дровеку казалось, что она только разыгрывает из себя счастливую жену и мать. Основным проявлением этого было ее стремление всячески избегать общения с дочерью. Впрочем, она играла с ней в песочнице, наполняя песком маленькие ведерки и делая куличики.

Спустя некоторое время Чарльз начал понимать, что в его жене нет ничего загадочного. Все ее поведение подчинялось определенным ритуалам. Она была ревностной домохозяйкой и до полного изнеможения начищала, мыла и драила дом, но проявляла полное равнодушие к готовке. И в сексуальном отношении ему так и не удалось добиться от нее взаимности. Он стал сожалеть о своем браке. Его жена оказалась в полном смысле безвкусной. Никто не мог сказать о ней ничего определенного — ни хорошего, ни плохого.

Теперь с некоторой долей иронии Чарльз признавал, что стремительный рост корпорации объясняется именно этим несовпадением. Его темпераменту требовался какой-то выход.

Постепенно за внешней непритязательностью жены он начал различать другого человека — запутавшегося, сбитого с толку и абсолютно незнакомого — личность, к которой он не мог подобрать ключа. Однажды в феврале — Нэнси тогда было девять — Чарльз, вернувшись домой, нашел Клару на полу в кухне. Тогда он впервые узнал о ее пристрастии к спиртному. Она выпила добрую половину бутылки бурбона. Протрезвев, так ужасно терзалась угрызениями совести, что он испугался, как бы она не наложила на себя руки.

Два месяца спустя все повторилось. Раскаяние было уже не таким сокрушительным. Теперь она пила постоянно, в течение всего дня, и к вечеру превращалась в беспомощное, бессмысленное существо. Это был единственный доступный ей способ развлечения. Клара перестала следить за собой, ходила непричесанной, ненакрашенной, забросила дом. Нэнси больше не приглашала к себе школьных приятелей. Дровек поместил жену в клинику. Главный врач маленького, но очень дорогого частного заведения долго рассуждал на тему женского алкоголизма в современном обществе. Все сотрудники корпорации были в курсе его семейной проблемы. Наконец он снова привез Клару домой, удалив оттуда все спиртное до последней капли. Казалось, она смирилась со своим положением и выглядела вполне спокойной. Еду им доставляли из ресторана, а за домом следила специально нанятая женщина. Неделю спустя Клара исчезла. Дровек заявил об этом в полицию. Через десять дней ее нашли в Ноксвилле — грязную, голодную и совершенно неспособную вспомнить, где она провела все это время и чем занималась. Пришлось вернуть ее в клинику. Снова и снова Дровек обращался к психиатрам, в Общество анонимных алкоголиков, пробовал разные лекарства. И в конце концов пошел на компромисс — стал сам закупать для нее спиртное. Клара предпочитала бурбон безо льда и воды. До тех пор, пока выпивка была у нее под рукой, она не делала никаких попыток снова бежать из дома. Чарльз позаботился о том, чтобы ей приносили и еду. Иногда Клара даже ела ее. Их брак превратился в трагическую пародию на семейную жизнь. Невыносимую для него и ужасную для Нэнси. Клара не устраивала сцен. Ее лицо, серое, как у человека, сидящего в четырех стенах, опухло от пьянства. Иногда она заводила с ним долгие разговоры и говорила вполне спокойно, но уследить за ее мыслью было невозможно.