Книга Пустая ловушка, страница 4 – Джон Данн Макдональд

В спальне я подошел к стенному шкафу, чтобы одеться. У меня замечательный, просторный стенной шкаф. Комнату заливало солнце, и его лучи проникли в него, когда я открыл дверцу. Доставая серые слаксы, я глянул вниз и увидел... коричневую женскую ступню в темно-серой туфле-лодочке на высоком каблуке. Я уставился на нее с величайшим недоумением, какое когда-либо испытывал. Мое пальто и плащ загораживали обзор. Я сдвинул их вдоль перекладины стенного шкафа и увидел жуткое раздувшееся, побагровевшее, едва узнаваемое лицо Мэри Олан. Утолщенный язык вывалился из ее рта.

Мир остановился. Я слышал транспорт, проезжавший мимо дома, слышал птицу, распевающую в вязах, и не мог отвести глаз от ее лица. Оно обладало какой-то уродливой, леденящей душу, ужасающей притягательностью. Никакая неподвижность не сравнится с этой особой неподвижностью покойника.

Наконец медленно и осторожно я затворил дверцу стенного шкафа. Щелкнул замок. Я сел на кровать. И хотя в комнате было тепло, меня стала бить дрожь. Потом я встал, подошел к комоду, достал сигарету из открытой пачки. Мне хотелось каким-то образом обнаружить, что все это не по-настоящему, хотя я знал, что никакая тут не игра света, никакая не аберрация, которые уйдут вместе с головной болью.

Я сидел, ошеломленный чудовищностью происходящего. Уставившись на закрытую дверцу стенного шкафа, видел ужас, царивший за ней. Мэри не могла быть мертвой и не могла находиться в моем стенном шкафу — но она была там. Докурив сигарету, я снова открыл дверцу. Заставил себя опуститься на колени и дотронуться до ее лодыжки. Тело было холодным — по-особенному холодным. А в стенном шкафу, смешиваясь с мускусным запахом парфюмерии, которой пользовалась Мэри, стоял сырой, приторный мертвецкий дух.

Через некоторое время я сдвинул в сторону еще несколько вешалок с одеждой, включил в стенном шкафу освещение. И тогда увидел то, что было у нее вокруг шеи.

Как-то осенью, когда я покупал несколько рубашек, бойкий торговец всучил мне красный матерчатый пояс с какой-то композицией из медных колец вместо пряжки. Это была не та вещь, какими я обычно пользуюсь. По-моему, надевал его всего дважды. Последний раз, когда я его видел, он висел вместе с другими ремнями и галстуками на внутренней стороне дверцы стенного шкафа.

Сейчас этот пояс был обмотан вокруг шеи Мэри Олан, медь колец впивалась в нежную плоть, а кожа под ним потемнела и чудовищно распухла. Длинный красный конец пояса свисал между ее грудей. На Мэри было все то же платье, что и прошлым вечером, — без рукавов, без бретелек, с темно-серым верхом и пышной белой юбкой. Она сидела в углу стенного шкафа, привалившись к нему, со склоненной вправо головой. Одна нога была вытянута — та, которую я увидел первой. Другая — согнута под острым углом. Белая юбка задралась на бедра, выставив напоказ белый глянец прозрачных трусиков, контрастирующих с темным загаром ее ног. Правая рука лежала на полу, ладонью вверх, со скрюченными пальцами. Левая — на коленях, скрытая складками юбки.

Через некоторое время я обнаружил, что могу смотреть на нее спокойнее. Свет, зажженный в стенном шкафу, играл на золотой сережке в форме кольца. Но тщательный осмотр не помог мне выяснить ничего, кроме того, что Мэри мертва и умерла насильственной смертью. Эти губы, сейчас ужасные, были теплыми, когда я их целовал. Эти руки обнимали меня. Эти коричневые ноги шли впереди меня, белая юбка развевалась, и она оглядывалась назад через плечо, с быстрой кривой усмешкой. Мэри отлично выглядела прошлым вечером и знала это.