Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 10 – Наоми Каттнер

В центре комнаты лежал роскошный кремовый ковер, вокруг которого были расставлены диваны. На ковре стоял небольшой журнальный столик, а на нем – ровно по центру – располагалась пустая деревянная чаша.

Данте полагал, что обязан иметь подобные вещи у себя дома. Принцип тот же, что и с зонтиком: обставляешь гостиную для приема и надеешься, что гости обойдут тебя стороной.

Но сейчас на солнечной стороне ковра лежала кошка с тремя белыми лапками и одной черной. Она вальяжно растянулась и с недовольством поглядывала на Данте зелеными глазами, словно именно тот был непрошеным гостем.

Ее взгляд будто говорил: «Чего уставился?» И возможно: «Раз уж ты здесь, давай корми».

Данте замер.

С животными у него как-то не задалось. Был, конечно, одни случай в сибирской тундре, но та кошка была гораздо крупнее этой, так что не считается.

А еще в детстве у Данте была пожилая соседка. Она проживала рядом с ним и его матерью в кишащем преступностью районе с социальным жильем, которое они тем не менее называли домом.

Старая женщина подкармливала всех бездомных кошек в округе. Когда она умерла и за ее телом приехала бригада скорой помощи, эти кошки расселись по бетонным стенам и перилам и молча за всем наблюдали. Данте это зрелище понравилось. Так и должны были себя вести настоящие коты.

Однако эта кошка, судя по всему, считала, что имеет право находиться в этом доме.

Данте нахмурился. Агент по недвижимости не упоминал никаких кошек.

— Кыш! – попытался он прогнать существо.

В ответ кошка лишь лениво моргнула. Ее презрение чувствовалось за версту. И, по правде говоря, она была права. Слово «кыш» едва ли прозвучало как грозный приказ.

— Давай-ка, – сказал Данте. – Проваливай отсюда.

Он прошел в гостиную и открыл створку большого подъемного окна, а затем и остальные три эркерных окна. Данте действовал так, словно перед ним была не кошка, а птица, которая в панике бросится к ближайшему источнику света.

Кошка не шелохнулась. Она явно не собиралась никуда уходить.

Оставался еще один вариант – убрать ее насильно. Данте сделал два шага в сторону кошки и опустил на нее нерешительный взгляд.

В тайнике, оборудованном после переезда, хранились кевларовый бронежилет и тактические перчатки. Прогоняя кошку, конечно, можно было получить пару царапин, но экипировка с ног до головы – это уж чересчур. Четвероногая могла бы над этим посмеяться. Молча.

— Тебе пора. Я не шучу, – сказал Данте, делая еще один шаг вперед, и скривился.

Он никогда – ни при каких обстоятельствах! – не позволял себе говорить фразу «я не шучу» тому, с кем вступал в конфронтацию, независимо от расстановки сил. Эти слова выдавали неуверенность говорящего. В подобных конфликтных ситуациях Данте воспринимал такие угрозы как приглашение к нападению.

В ответ на его слова кошка перевернулась на спину и лениво растянулась на пушистом шерстяном ковре. Она выставила напоказ белое пузико, покрытое более длинной и мягкой шерстью.

Данте убедился в этом, обнаружив себя сидящим на корточках рядом с кошкой и осторожно гладящим ее пушистое пузико огрубевшими пальцами. В ответ раздалось урчание, похожее на моторчик небольшой и весьма довольной жизнью газонокосилки.

Кошка мурлыкала.

Данте потерял счет времени, пока гладил ее. Он не заметил, как уселся на ковер по-турецки, а кошка устроилась у него на коленях и свернулась калачиком.