Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 171 – Наоми Каттнер

— Почему ты появился именно сейчас? – спросил Чарли. – Почему не пришел, когда я был ребенком или когда только-только потерял тебя? Тогда я бы все отдал, чтобы увидеться.

— Знаю, сынок, – тихо сказал отец. – Поначалу это казалось бы чудом, а потом? Ты бы перестал жить, Чарли. Оказался бы в загробной жизни не одной, а двумя ногами. Жизнь – для живых, а я, – он развел прозрачными руками, – умер.

— Но где же ты все это время пропадал?

Чарли поморщился. Он говорил как обиженный подросток.

Эдриан улыбнулся – той самой улыбкой, которую Чарли помнил с детства.

— Я был на той стороне. Не застрял между мирами, как те бедные души, которым ты помогаешь. Я был в том мире. – Его улыбка засияла. – Он удивительный. Никакими словами не описать… Но потом я почувствовал, что ты в беде, поэтому и вернулся.

— И ты не мог просто подсказать мне, где спрятан трастовый документ, и избавить нас от кучи проблем?

Чарли перестал бороться со своим внутренним обиженным подростком.

— Сынок. – Эдриан попытался сделать серьезное лицо, но оно светилось любовью. – Проблемы – неотъемлемая часть жизни. А то, что после, – совсем другой мир, поверь. Мне потребовалось время, чтобы найти дорогу в этот мир, вспомнить, как он устроен, и освоиться во времени и пространстве. И к тому моменту, когда все встало на свои места, вы с друзьями уже и так отлично справлялись.

Он положил прозрачную руку на плечо Чарли, и она не излучала холод. Она была легкой как перышко, от нее исходило едва заметное теплое свечение.

— Чарли. Ты справился.

— Папа…

Чарли хотелось обнять отца и уткнуться лицом в его рубашку, как в детстве. Но теперь они, наверное, сравнялись ростом, к тому же Чарли был однозначно более плотным. А еще ему хотелось задать отцу миллион вопросов: «Мы еще увидимся?» или «Почему ты уже уходишь?» – но он понимал, что ответы его вряд ли устроят. Вместо этого он просто сказал:

— Я буду по тебе скучать.

— Только не слишком, – сказал Эдриан. – Живи полной жизнью. И передай маме привет. – Он начал исчезать. – И, сынок… не забывай пользоваться зубной нитью.

— Пока, папа, – прошептал Чарли сквозь слезы, и комната опустела.

— Ты изменился, – сказал Джон.

— Думаю, так и есть, – ответил Данте.

Джон нахмурился, и на его высоком лбу появилась едва заметная складка.

— Хочешь поговорить об этом?

— Со мной кое-что произошло… – Данте сделал глубокий вдох. – Я чуть не умер, и в тот момент я увидел…

Он заколебался. Было трудно подобрать слова для тех безупречных, кристально чистых мгновений, наступивших после падения с водопада. Мгновений, когда безумно хотелось жить, но в то же время, если бы Данте тогда умер, он был бы совершенно счастлив.

— Я словно прозрел. Увидел, как все друг с другом взаимосвязано. Не думаю, что мог бы там остаться. Но, вернувшись, я стал совершенно другим.

— Понимаю, – ответил Джон.

— Смерть – часть жизни, – сказал Данте. – Если взглянуть с той, противоположной стороны, становится понятно, что смерть и жизнь – одно и то же.

— Я понимаю, о чем ты, и с философской точки зрения не могу не согласиться, – сказал Джон. – Однако с практической точки зрения главное для меня – чтобы ты придерживался правил. Если, конечно, хочешь и дальше оставаться в группе.