Книга Зависимость от чудовища, страница 149 – Стейси Кроу

— Нужно промыть рану, — сказала я. — Снова. И уколоть антибиотик.

Я достала аптечку. Нашла ампулы, шприц, прочитала инструкцию три раза, пока не поняла каждое слово. Потом набрала лекарство, выпустила пузырьки воздуха и посмотрела на Хвана. Он лежал с закрытыми глазами, и я не знала, в сознании он или нет.

— Будет больно, — сказала я.

— Делай.

Я воткнула иглу. Медленно, боясь попасть не туда. Хван дёрнулся, но промолчал. Когда всё закончилось, я выдохнула.

— Ты справишься, — сказала я ему. И себе.

Весь день я ходила за ним. Меняла повязки, сбивала температуру, поила водой. Хван то проваливался в сон, то бредил — говорил что-то по-корейски, быстро, отрывисто, и я не понимала ни слова, но чувствовала страх.

К вечеру ему стало легче. Температура упала до тридцати восьми, он открыл глаза и посмотрел на меня осознанно.

— Сия, — сказал он. — Телефон. В рюкзаке. Зашифрованный. Посмотри, есть ли новости от Кастила.

Я бросилась к рюкзаку. Нашла телефон — обычный на вид, но с какими-то странными значками на экране. Я ткнула в сообщения.

— Нет, — сказала я. — Ничего.

Хван закрыл глаза.

— Значит, ещё не выбрался. Или не может связаться.

— Или его убили, — прошептала я.

— Нет. — Голос Хвана был твёрдым. — Кастила так просто не убить. Он жив. Я знаю.

Я хотела верить. Должна была верить.

— Что насчёт Стеф и Дешона? — спросила я.

— Они в безопасности. Я отправил их в другое место. Тоже глушь, тоже надёжно. Стеф знает, что делать. Дешон под присмотром.

Я выдохнула. Хоть что-то.

— А Саймон? Он будет искать нас?

— Будет. — Хван помолчал. — Но не найдёт. Я поставил глушилки на всё. Машина чистая, телефон зашифрован. Нас ищут, но найти не могут.

У нас есть время. Но сколько — никто не знал.

На третий день Хвану стало лучше.

Он уже мог сидеть, есть суп из банок, которые нашлись в кладовке. Я топила печку, грела воду, меняла повязки и чувствовала, как я меняюсь.

Страх уходил.

Не полностью, нет. Он всё ещё сидел где-то глубоко, в подкорке, напоминая о себе холодком в спине, когда я выходила во двор. Но теперь рядом со страхом появилась… решимость.

Я больше не была той Сией, которую вечно все спасали. Я была той, кто спасал сама.

Я колола Хвану антибиотики, и руки не дрожали. Я промывала рану, и меня не тошнило от вида крови. Я топила печку, носила воду из колодца, готовила еду на примусе и делала всё, чтобы этот человек, который рисковал жизнью ради меня, не умер в этой глуши.

На четвёртый день я вышла во двор и посмотрела на лес.

Солнце пробивалось сквозь кроны сосен, и воздух был прозрачным, холодным, как родниковая вода. Где-то там, за горизонтом, был Принстон. Наша квартира. Университет. Нормальная жизнь.

Но здесь, в этом лесу, я поняла одну вещь.

Я больше не боюсь.

Боюсь потерять тех, кого люблю. Но не боюсь бороться.

Я вернулась в дом. Хван спал — спокойно, без бреда. Температура спала, рана начала затягиваться. Я села за стол, открыла блокнот и написала:

«День четвёртый. Кастила всё нет. Но я верю, что он жив. И когда он вернётся — я буду готова. Потому что любовь — это не только быть спасённой. Это ещё и спасать самой».

Я закрыла блокнот и посмотрела в окно.

Лес молчал.

Но мне казалось, что где-то там, в тишине, я слышу шаги. Его шаги.

Он идёт.

Я знаю.

Я жду.