Книга Осень чудес, страница 116 – Катарина Херцог

— Не надо так думать.

— Знаю, но все равно думаю.

— Не надо было просить тебя никому не рассказывать, что я был с тобой и Элси в садах замка Кеннеди. – Глаза Джека заблестели от слез, когда он взглянул на Хелену. – Было несправедливо с моей стороны оставлять тебя одну со всем этим. Я был таким эгоистичным дураком.

— Нет, это не так. – Хелена решительно покачала головой. – Ты боялся, что твоя мать потеряет работу, если выяснится, что ты был на месте гибели Элси.

— Она все равно потеряла работу, – тихо произнес Джек, и это прозвучало так грустно, что Хелене захотелось его обнять.

Так они и сидели, два пожилых человека, страдающих от последствий трагедии, которая случилась полвека назад, но все еще отбрасывала тень на их жизни.

Взгляд Хелены упал на футляр для музыкального инструмента, стоявший у стены рядом с книжным стеллажом.

— Это же виолончель! – воскликнула она. – Ты играешь?

— Нет.

— Тогда зачем она тебе?

Взгляд Джека скользнул мимо нее и устремился в окно.

— Я хотел иметь вещь, которая напоминала бы мне о тебе, – сказал он. – Я купил ее на блошином рынке через пару недель после твоего отъезда.

— И с тех пор она стоит у тебя в гостиной?

Он кивнул.

Неужели именно поэтому он дергал за ниточки и добился приглашения Бетти на книжный фестиваль? Потому что после стольких лет все еще скучает по Хелене? У нее вдруг пересохло во рту.

— Ты еще играешь? – спросил он.

Она покачала головой.

— Почему нет? – Он выпрямился. – У тебя были такие грандиозные планы.

— Я больше не могла. После всего, что случилось. – Хелена крепко сжала пальцы. – Стоило мне взять в руки смычок, как накатывали воспоминания, и это было слишком больно.

Джек посмотрел на нее.

— Сыграй для меня! – попросил он.

— Сейчас? – Хелена вскинула брови.

— Да.

— Но инструмент, скорее всего, расстроен.

— Конечно, расстроен, – с легкой усмешкой произнес он. – Но я не забыл, что виолончель все равно нужно настраивать перед каждой игрой.

— Ты меня раскусил! – Хелена закатила глаза. – Но я больше не играю. Последний раз я держала в руках смычок более пятидесяти лет назад.

— Играть на виолончели – это как рисовать: навык уже не утратишь. Пожалуйста! – добавил он тише, протягивая руку. – Попробуй! Ради меня!

Она нерешительно взяла его за руку и, прихрамывая, подошла к футляру с инструментом. Джек достал виолончель, и, когда Хелена обхватила пальцами гриф, почувствовав гладкое дерево и прохладные струны, она чуть не расплакалась. В подступивших слезах смешались страх и тоска, сожаление о том, что могло бы быть, и радость.

— Мне нужен стул.

— Сейчас принесу. – Джек исчез на кухне и вернулся со стулом.

Хелена села.

— И смычок!

— Вот! – Он протянул ей его.

— Джек, я правда не знаю, смогу ли… – Она ощутила ком в горле.

— Сможешь. – Он сел напротив нее на край стола в гостиной и на мгновение взял ее дрожащие ладони в свои. По прикосновению они напомнили виолончель – такие же чужие и знакомые одновременно.

— Хорошо. – Хелена глубоко вздохнула, затем приложила смычок к струнам.

Аэропорт Глазго был небольшим, поэтому ориентироваться в нем было легко. Элия сидел на скамейке прямо перед зоной досмотра, уперев локти в колени, а подбородок – в ладони. Он выглядел усталым – усталым, одиноким и подавленным. Неудивительно, ведь он, скорее всего, уже не первый час сидел здесь, наблюдая за пассажирами!