Книга Осень чудес, страница 9 – Катарина Херцог

Джиджи на мгновение задумалась.

— Нет, ничего такого. Может, она купила инструмент, потому что хочет научиться на нем играть?

— В это трудно поверить, – отозвалась Бетти.

— Или же она хранит его для кого-то.

— Но для кого? В футляре еще лежали рисунки. Я погуглила имя художника. Он живет в Шотландии. Бабушка ведь никогда не была в Шотландии?

— Насколько я знаю, нет. Но у меня в квартире есть картины художницы из Танзании, хотя я никогда там не была.

Хм, конечно, в этом что-то есть! Но эти рисунки в футляре с виолончелью… И все спрятано в бабушкином платяном шкафу…

— Джиджи! Ты где застряла? – услышала Бетти женский голос, вопрошающий на испанском.

— Мне нужно вернуться в зал! – сказала Джиджи. – Сейчас начнется выступление, а мы хотим занять места поближе к сцене… Почему бы тебе самой не спросить бабушку про виолончель и рисунки, если тебя это так беспокоит?

— Я так и сделаю. – Бетти закончила вызов и сунула телефон в карман.

Почему мама не могла уделить ей хоть немного времени, отложив в сторону другие дела? Разговор длился едва ли две минуты. Несколько мгновений Бетти устало прижимала ладони к лицу, затем снова взяла рисунки и принялась внимательно рассматривать их один за другим: четкие линии, мельчайшие детали, яркие цвета… Больше всего ей нравилось, что при всей жизнерадостности в работах сквозила легкая меланхолия. Фигуры выглядели одновременно сильными и хрупкими. И казалось, что за каждым сюжетом скрывается своя история.

Бетти было неловко признаваться бабушке, что она рылась в ее вещах. Тем не менее ей придется последовать совету матери и поговорить с бабушкой. Хотя бы для того, чтобы узнать больше об Э. Смите. Вдруг этот человек еще жив? Бетти надеялась на это! Ведь тогда он – или она – станет идеальным иллюстратором для Пингвина Пита и его друзей.

— Какая прелесть! – воскликнула бабушка, увидев Бетти с букетом гортензий, георгинов и роз в руках на следующий день после операции. Левая нога бабушки была в синем гипсе.

Бетти не смогла сдержать улыбку: несмотря на ранний час и нахождение в больнице, бабушка уже старательно накрасилась, а ее короткое светлое каре выглядело так, будто его только что уложили феном.

— Но это совсем не обязательно! – сказала Хелена, принимая цветы. – Послезавтра я выписываюсь, а через несколько дней отправлюсь на реабилитацию. – Она поморщилась. Несмотря на отличную репутацию и высокий уровень комфорта частной клиники на Род-Айленде, Бетти прекрасно понимала, что перспектива провести несколько недель в тесном помещении с другими людьми отнюдь не радует бабушку. Сколько Бетти ее знала, Хелена всегда предпочитала бывать одна.

— Все не так уж плохо. – Бетти поставила цветы в вазу и пододвинула стул. – У тебя ведь отдельная палата, где можно даже поесть, если не хочется компании.

— У меня нет ни малейшего желания ехать в этот реабилитационный центр, – проворчала бабушка.

— Но приятный главный врач сказал, что это необходимо. Особенно если ты в скором времени планируешь отправиться в поход. Это ведь твое второе страстное увлечение после готовки.

— Он не женат, – резко сказала бабушка.

— Кто? – Бетти на мгновение задумалась над вопросом. – А, ты про главного врача.

Бабушка кивнула.

— Он еще и симпатичный, не находишь?