Книга Осень чудес, страница 91 – Катарина Херцог

— Ты что, боишься темноты? – поддразнила его Бетти.

— Нет, но кладбища по ночам… Они жутковаты, не находишь? Эти мерцающие лампадки на могилах… Но ты ведь рядом, чтобы защитить меня. – Он криво улыбнулся.

— Ладно, если вдруг появится призрак, я хорошенько ему наподдам! – рассмеялась Бетти. – По пути к памятнику мы пройдем мимо твоего дома? – спросила она, когда они пересекли Мэйн-роуд и свернули на Джубили-террас.

— Да, я живу вон там. – Элия указал на коттедж с ярко-желтой дверью.

— Весь дом в твоем распоряжении?

— Нет, я живу с родителями, – смущенно признался он. Теперь она окончательно убедилась, что он слабак. – Как-то не получается у меня съехать.

— Не переживай, я тоже живу с бабушкой. По той же причине.

На губах Бетти появилась легкая улыбка.

— Мы поколение «гнездарей», как я однажды прочитала в журнале. Нас, как взрослых птенцов, нужно вытолкнуть из родительского гнезда, чтобы мы научились стоять на собственных ногах. Грустно, правда? Моя мама после школы уже успела объездить полмира.

Бетти впервые упомянула свою мать. Об отце она тоже ничего не говорила. Элия решил спросить ее об этом.

— Твои родители живы?.. – Он запнулся.

Бетти кивнула.

— Могу тебя заверить: моя мама живет свою лучшую жизнь. Я разговаривала с ней всего несколько дней назад. А вот об отце ничего сказать не могу. По всей видимости, мама сама не знает, кто он.

— Не знает, кто он? – изумленно переспросил Элия. В книгах такое часто встречается, но в реальной жизни… – Как?..

— Как такое возможно? – закончила Бетти. – Тут есть два варианта. Либо она знает, но лжет мне. Либо – и боюсь, это более вероятно – она правда не знает, потому что в те времена спала с большим количеством мужчин. Не удивляйся! Это же Голливуд!

— Значит, твоя мама тоже актриса?

— Нет, хотя у нее было несколько второстепенных ролей. Но по основной профессии она была моделью. Топ-моделью! Может, не такой топовой, как Синди Кроуфорд, но все же достаточно топовой, чтобы появляться на обложках журналов и спать со многими знаменитостями. Почему я ничего тебе о ней не рассказывала? Наверное, потому, что рассказывать особо нечего. Материнство явно не было ее призванием.

— Она сама так сказала?

— Конечно, нет. Она не так уж плоха. Просто… – Бетти, казалось, подбирала нужные слова. – Карьера модели и актрисы, путешествия и вечеринки – все это было для нее важнее меня. Но погоди плакать от жалости: меня это устраивает. Ей было всего девятнадцать, когда она меня родила, так что, по сути, она всегда была для меня скорее старшей сестрой, чем матерью.

Бетти произнесла это легко, но Элия уловил в ее голосе нотки горечи и смирения.

— К тому же рядом всегда была бабушка, которая обо мне заботилась, – продолжила она. – Несмотря на печальные обстоятельства, я не страдала от недостатка любви и внимания. Внимания даже было слишком много. – Она скривилась. – Бабушка не хотела снова пройти через то, что пережила моя мама, поэтому следила за каждым моим шагом.

— Звучит знакомо, – пробормотал Элия, и, когда Бетти вопросительно посмотрела на него, он объяснил: – Моя мать тоже чересчур оберегала меня. Наверное, потому, что я единственный ребенок. – «И еще потому, что моя тетя утонула в пруду, когда ей было два года», – добавил он про себя. Бетти никогда не должна узнать, что ее бабушка, работавшая няней, скорее всего, каким-то образом причастна к этой трагедии. И его бабушка тоже. Они обе не смогли бы этого вынести!