Книга Без права на отказ авторитету, страница 63 – Ася Любич

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я. И впервые спрашиваю по-настоящему. Не чтобы потом сделать по-своему.

— Три вещи, — она загибает пальцы, и я вижу, как они дрожат. Всё-таки дрожат. — Никогда больше не решать за меня. Ни за меня, ни за ребёнка. Никаких договоров, где моё тело — плата за что-то. Ни за театр, ни за ДК, ни за твоё хорошее настроение. И если я говорю «нет», то это «нет». Даже если тебе кажется, что я играю.

— Согласен.

— Так быстро?

— Я полгода думал. Успел.

Она долго смотрит на меня. Не так, как смотрела в той гримёрке, как кролик на волка. И не так, как в лесу, когда нам обоим сносило крышу. А так, как смотрят на тонкий лёд: выдержит или нет.

— Я тебя не прощаю, Саш. Пока нет. Но мне интересно посмотреть, какой ты, когда не мстишь.

— Я сам не знаю, — честно отвечаю я. — Ни разу не пробовал.

И она вдруг смеётся. Коротко, неожиданно, прикрыв рот ладонью. И лёд под нами трещит, но держит.

— Как твоя мама?

— Я отвез ее в клинику. Место хорошее. Спокойное. Ей обещали помочь.

— Знаешь, мне ее даже жаль.

— Она убила двух человек, Алла. Тех, кого любила.

— А ты никогда не совершал того, о чем жалел?

— Только если в отношении тебя. А в остальном я никогда не трогал тех, кто этого не заслуживал.

— Ты разве не понял, что не тебе судить, кто и что сделал? Я понимаю, прошлого не вернешь, но на будущее мне бы не хотелось жить с пистолетом под подушкой, все время бояться…

Я внимательно вглядываюсь в порозовевшее лицо, в дрожащие руки, которые она прячет под столом.

Это не прямой ответ, но тонкий намек, что она готова подумать, поразмышлять, дать мне шанс.

Но я такой, какой есть. Так что вместо того, чтобы деликатно взять ее за руку, сжать, поцеловать тонкие пальчики, я встаю и подсаживаюсь на ее диван.

— Бауэр! Держи себя в руках! — отсаживается она все дальше, но оказывается у стены, в ловушке. — Я буду кричать, имей в виду. И я беременная женщина.

— Самая сексуальная беременная женщина.

— Прекрати, — легко бьет она меня по ладони, которая уже сжимает ее грудь, полную, упругую… Вся кровь из мозга тянется прямиком к паху, который горит адским пламенем. Ведь Алла — сам дьявол в женском обличье, противостоять которому нет ни сил, ни желания. И чем она ближе, чем ярче ее запах, тем острее я чувствую желание поддаться всем своим самым грешным фантазиям.

На её «прекрати» моя рука замирает. Секунду Алла смотрит на меня удивлённо, будто впервые видит, что я умею останавливаться. А потом сама накрывает мою ладонь своей и уже не отталкивает.

— Бауэр, тут люди, — охает она, когда прижимаюсь к ее пряным губам. Таким сочным, таким влажным.

— Мы можем поехать туда, где не будет людей.

— Ну уж нет. Я не буду с тобой спать, Саш.

— И не надо. Спать мы точно не будем, — глажу дыханием ее губы, продолжаю мять грудь. Алла тихонько елозит, но не вырывается, наоборот, накрывает мою шею руками.

— Саш, я все еще злюсь на тебя.

— Злись, кто не дает-то?

— И я разорю тебя с этим ремонтом.

— А что потом? Останешься со мной, с бедняком?

— Будем жить у моей мамы тогда. Только она любит порядок.

— Ну не настолько бедняком. Квартира-то у меня есть. Большая, красивая, с видом на парк. С большой комнатой под детскую.

— Ты уже все продумал?

— Я просто хочу быть с тобой. И очень многое готов сделать ради этого.