Книга До тебя одна песня, страница 62 – Лорена Шефер, Валентина Фаст

— Хорошо. Песня тоже хорошая, – ответила я.

— Хорошо? Слушай, я тебе загадку не за простое «хорошо» разгадывала!

— Концерт был замечательный, – призналась я. – Теперь я понимаю, почему у него столько поклонников.

— А какие вопросы ты задала ему после концерта? – Клеа нажала на кнопку в лифте.

— Эээ, я…

Но в эту минуту внимание Клеа привлек большой плакат на стене лифта, который приглашал на вечеринку по случаю Хеллоуина в «Скай Гарден».

— Во время обеденного перерыва обсудим костюмы. Это будет главная вечеринка месяца!

— Обязательно, – пробормотала я, радуясь, что мы сменили тему. – Давай позже составим список.

Когда мы вышли из лифта, нас встретила Фиона.

— Мисс Хэйвуд, – обратилась она ко мне, и Клеа поспешила удалиться. Мда, в такой момент дружба заканчивается, на это и нечего обижаться.

— Да? – ответила я, откашлявшись.

— Как продвигается работа над статьей? – строгим голосом спросила она.

— Хорошо, – солгала я.

— В пятницу вы были на его концерте, верно?

Я кивнула.

— И у меня есть подозрение, что на известных фотографиях с цветочного рынка тоже были вы. Если проводите с ним столько времени, я жду такой информации, какую еще не печатал о нем ни один журнал страны, вы меня поняли?

Я снова закивала, на этот раз энергичнее.

— История должна получиться превосходной! Теперь все зависит от вас. – Она снова приподняла брови и, развернувшись, зашагала по коридору к себе в кабинет.

Я с шумом выдохнула. С тех пор как я приступила к работе, Фиона не сказала мне ни одного ласкового слова, хотя я и правда старалась. Мне становилось дурно при мысли о том, в какой тупик я зашла. Как мне теперь из него выбраться?

Некоторое время спустя мы с Оскаром стояли у стола в конференц-зале и выбирали кадры, которые наш фотограф смогла сделать на съемочной площадке.

— Это просто нечестно, – пожаловалась я. – Фиона постоянно придирается ко мне.

Оскар ничего не отвечал, продолжая листать фотографии.

— Как мне доказать, что я стараюсь? – спросила я его и одновременно саму себя. Испорченное интервью после концерта только загнало меня в угол. Я вздохнула.

Оскар остановился и посмотрел на меня.

— Квинн, тебя взяли на работу в одну из самых престижных журналистских команд нашей страны. Чего ты ожидала? Что тебя будут гладить по головке и кормить сахарной ватой?

Я закусила губу.

Оскар вздохнул и сжал пальцами нос на переносице.

— Слушай. Рабочий мир, к счастью, меняется, и это хорошо. Когда я начинал, никогда бы не отважился пожаловаться. Ты знаешь свои достоинства и границы. Но просто попробуй подумать о том, с какой установкой ты прежде подходила к работе.

Мои щеки горели. На такой ответ я никак не рассчитывала.

Оскар посмотрел на меня поверх толстой оправы очков:

— Ты в основном посмеивалась над «Селебритан» и темами, которые мы освещаем. Но хороший журналист самоотверженно работает над любой темой, неважно, насколько она незначительна. Или несущественная именно в его глазах. И неважно, насколько сложна личность, у которой нужно взять интервью.

Слова Оскара задели меня, я вдруг поняла, насколько была наивна. Он прав. Я так увлеклась чувством разочарования оттого, что не получила работу своей мечты, что подходила к теме недостаточно серьезно. Все сотрудники редакции любят свою работу, а я только и жалуюсь, что мне хотелось работать в другом месте и как трудно с Мило. Я увлеклась своими чувствами. Но ведь я вовсе не заносчива. Да что же это со мной такое творится?