Книга Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона, страница 53 – Лилия Тимолаева

Беатрис коснулась холодного металла.

— Это его дверь.

— Следов вскрытия нет, — сказал старший караульный. — С момента приказа никто не подходил.

— Что было раньше?

— До ужина здесь стоял обычный пост. Один человек у лестницы.

— Он видел дверь?

— Из-за поворота коридора — только частично.

Гектор отпустил солдат на несколько шагов и осмотрел стену рядом с архивом. Каменные блоки были крупнее, чем в остальной башне. Между дверью и углом оставалось около шести футов глухой стены.

По старому плану за ней находилась пустота.

— Коридор начинается не здесь, — сказала Беатрис. — Его вход ближе к большому залу.

— Почему?

— Военный архив строили для коменданта. Ему нужен был путь от совещаний к документам, чтобы не выходить в общий коридор. Если ход существует, он соединён с залом или кабинетом.

Они вернулись в главное крыло, но вместо парадной лестницы выбрали нижнюю галерею. На стенах здесь висели портреты прежних комендантов. Часть лиц потемнела от времени, под некоторыми рамами отсутствовали таблички.

У окна Гектор остановился.

— Вы спросили в экипаже, был ли Ульрих женат.

Беатрис не ожидала возвращения к разговору, начатому в первый день.

— Я помню.

— Он собирался жениться после северного похода.

Она посмотрела на него.

— Вы сказали, что он не был женат.

— Это правда. О помолвке знали только несколько человек. Семья девушки не хотела объявлять её до возвращения отряда.

— Что с ней стало?

— Через полгода она уехала к родственникам на запад. Я не пытался узнать больше.

Они продолжили идти.

— Ульрих был младше меня на семь лет, — сказал Гектор. — В детстве он ломал всё, что попадало в руки, потому что хотел узнать устройство. Отец запрещал ему входить в оружейную, и тогда Ульрих научился открывать окно снаружи. В двенадцать лет разобрал старый арбалет и собрал его так, что тот стрелял назад.

Беатрис представила мальчика, совсем не похожего на улыбающегося офицера у двери библиотеки.

— Его наказали?

— Отец заставил неделю работать с оружейником. Ульрих решил, что получил награду.

Гектор говорил ровно, но теперь в его голосе жила память, которой не было в сухих рассказах о погибшем командующем.

— Он любил людей, — продолжил генерал. — Запоминал имена рядовых, знал, у кого родился ребёнок, кто пишет матери и кому трудно читать письма. Поэтому отряд пошёл за ним в ущелье. Никто не усомнился в приказе.

— Вы считаете себя виноватым, что не остановили его?

Гектор задержался у лестницы.

— Я должен был командовать тем переходом. Король отправил меня на западную границу за три дня до выступления. Ульрих получил мой отряд и мои карты.

— Вы не могли знать о засаде.

— Я знал, что поставки Корвина задерживаются. Нужно было отменить переход и дождаться разведки.

— Тогда застава осталась бы без припасов.

— Она могла продержаться ещё два дня.

— Вы узнали это после его смерти?

Гектор посмотрел на неё.

— Да.

— Тогда вы судите себя знанием, которого у вас не было.

— Разве вы поступаете иначе?

Вопрос остановил Беатрис.

Она вспоминала пустые листы, ночных посетителей Корвина, обгоревшую карту. Теперь каждый признак казался ясным. Тогда они были отдельными тревожными деталями жизни, построенной на страхе.

— Нет, — признала она. — Я каждый день пытаюсь решить, в какой момент должна была понять всё.