Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 19 – Сара Блейдс

— В чем дело, Ирэн? – спросила мачеха. – Ты почти не ела.

— Ни в чем. Просто я не голодна.

Отец вздохнул. Его терпение было на пределе.

— Я знаю, ты расстроена, но это не повод вести себя как избалованная девчонка.

Его слова прозвучали как пощечина. Я задохнулась от гнева.

Когда я выходила из столовой, никто не произнес ни слова. Я здесь чужая. Хэйвенпорт так и не стал для меня домом. Я лишь напоминала отцу о нежеланном прошлом. Тогда почему он не хочет просто меня отпустить?!

Я заперлась в своей комнате. И тут же Маргарет осторожно постучалась в дверь:

— Ирэн?

Я не шевелилась. Она стучала снова и снова, царапалась в дверь своей маленькой ручкой. Я уже готова была кричать. Наконец, стук прекратился. Но Маргарет не сдалась. В щель под дверью прополз листочек.

На нем не было ни слов, ни рисунков. Просто чистый лист.

Несмотря на всю злость, я вытащила из ящичка карандаш и заштриховала листок. Постепенно на сером фоне стали проявляться бледные слова.

«Ты не избалованная девчонка. Просто обычная девчонка».

И я расхохоталась. Маргарет всегда знала, как меня обезоружить, в каком бы настроении я ни находилась. Кто-то из старших детей научил ее писать тайные сообщения на бумаге кончиком ручки без чернил, булавкой или любым другим относительно острым предметом. В прошлом году дети постоянно писали друг другу невидимые записки, вместо того чтобы учиться.

Я отперла дверь, и маленькие, но сильные ручки мгновенно обхватили мою талию. Маргарет уткнулась лицом с мой живот.

— Жалко, что папа такой злой, – прошептала Маргарет.

— Спасибо, но все образуется. Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть.

Маргарет обняла меня еще крепче. Я не поняла, утешает ли она меня или удерживает, чтобы я не уехала. Но мне не было до этого дела.

1 июня 1940 г.

Ужин оказался в точности таким скучным, как я и предполагала. Из десятка приглашенных никому не было интересно общаться со мной. Все говорили только о вторжении во Францию, и за столом царила мрачная атмосфера.

Я смирилась с тем, что вечер будет унылым, и приготовилась имитировать вежливость, но все оказалось еще хуже. Леди Монтгомери посадила меня так, чтобы ужин стал для меня максимально болезненным. Я сидела напротив Деборы Хауэлл. Да, она мне сводная родственница, но я терпеть ее не могла. Мы с Деборой учились в одной школе, и она вечно меня задирала за мой «необычный и смехотворный» акцент. Кроме того, она изо всех сил старалась, чтобы никто из девочек не осмеливался подружиться со мной из страха навлечь на себя ее гнев. Но из-за наших родственных связей и того факта, что наши отцы были коллегами, ни одного приема не проходило, чтобы мы не встречались. Леди Монтгомери убеждала меня, что мы подружимся, если будем больше времени проводить вместе. Наверное, ей казалось, что мангуст и гадюка станут закадычными друзьями – достаточно лишь сунуть их в одну коробку.

И сейчас я чувствовала, с каким презрением она смотрит на мое старомодное платье и лицо без косметики. Сама она была сильно накрашена – скорее чтобы скрыть собственную непривлекательность, чем продемонстрировать состоятельность своей семьи. Волосы Дебора собрала в строгую прическу. Я старалась не обращать на нее внимания, хотя возможностей для общения у меня почти не было – рядом со мной сидели Маргарет и Чарли.