Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 92 – Сара Блейдс

— Спасибо!

Эндрю замер, и я сразу же пожалела о своей несдержанности. В последние несколько недель первоначальная враждебность между нами уступила место чему-то похожему на дружбу, но о физическом влечении речи пока не шло. Однако, прежде чем я успела отпрянуть и пробормотать извинения, Эндрю обнял меня.

— Рад, что вам нравится.

Мы отстранились друг от друга. Более всего мы оба сейчас напоминали ветки старого вяза у главных ворот Хэйвенпорта – деревянные и неловкие. Чтобы преодолеть неловкость, я принялась молоть зерна.

Эндрю не поскупился и на хороший кофе. Богатый, земной аромат буквально окутал меня. Я даже не понимала, как тоскую по кофе! Сделав глоток, я не сдержала вздоха наслаждения.

— У меня наконец-то выдалось несколько свободных дней, – с довольной улыбкой сказал Эндрю. – Я надеялся, вы сможете показать, как идут дела в саду.

В груди что-то екнуло. Клиенты частенько хотели познакомиться с ходом работ, но Эндрю сознательно дистанцировался от садов.

— Да, конечно. Сегодня бригада занимается расчисткой. Когда мы избавимся от сорняков, я смогу лучше оценить каменную кладку и понять, какие работы необходимы. Но вам наверняка будет интересно посмотреть, что делается в саду.

Неожиданный интерес Эндрю меня не напугал. Я не боялась показывать свою работу, будучи вполне уверена в собственной квалификации. Но откладывать разговор о флорилегии было нельзя. Я не могла избавиться от чувства, что восстановить сад по-настоящему, не поняв истины, скрывающейся на его страницах, не удастся.

Утром мы обошли весь сад. Перед домом работники расчищали лабиринты живой изгороди. Эндрю покосился на огромные груды новой почвы, но ничего не сказал. Я подробно рассказала, что будет делаться в каждой части сада. Растения. Цветовые схемы. Чувства, которые должен будить каждый участок.

— Признаюсь, пока что я не вижу всего, как видите вы, но я впечатлен результатами, каких вам удалось добиться за такое короткое время, – сказал Эндрю, когда мы заканчивали прогулку по саду. – Мой дед мало рассказывал о жизни здесь, но я знаю, что сады он обожал. Мне будет радостно увидеть парк таким, каким он был в их с Маргарет детстве.

Я покосилась на Сэма. Он нашел улитку, которая ползла по дорожке, и увлеченно следил за ней.

— Хелен говорила, что вашего деда сюда эвакуировали.

Эндрю кивнул:

— Он приехал сюда в рамках операции «Крысолов» в первый год войны. Более десятка детей из Лондона отправили в Хэйвенпорт, но через несколько месяцев все, кроме моего деда, вернулись домой. А он провел здесь почти шесть лет и стал членом семьи.

— А в свою семью он вернулся?

— Только после конца войны. Наверное, тяжело было оставить его здесь, но моя прабабушка была твердо уверена, что вдали от Лондона он будет в безопасности. И она была права.

— Почему?

— В 1941 году в их дом попала зажигательная бомба. Прабабушка выжила, но одна из старших сестер деда погибла.

Я зажала рот рукой:

— Это ужасно.

— Его отец и два брата погибли во Франции. Это был тяжелый удар для прабабушки, но родители Маргарет каждый месяц посылали ей деньги. Даже когда дед вернулся домой, они продолжали считать его членом семьи. Хейвенворт – странное место. Каждый, кто сюда попадает, никогда не исчезает. Дом держит.

— Понимаю.