Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 95 – Сара Блейдс

Как-то вечером Джеймс вернулся домой с небольшим пакетом и попросил меня на следующий день отнести его Лесли. Пакет был легким, без каких-либо надписей. Джеймс сказал, что это фотопринадлежности.

После вечеринки я не была у Лесли. Прошло меньше месяца, но мне эти дни показались вечностью.

Я шла к Лесли, отмечая, как изменились окрестности из-за «Блица». К счастью, дом Лесли совершенно не пострадал от бомбежек.

Лесли встретил меня широкой улыбкой:

— Ирэн, дорогая! Я начал думать, что вы обо мне забыли.

Я поцеловала его в щеку.

— Что вы?! Никогда!

Он провел меня в гостиную, налил себе виски, предложил мне, но я покачала головой. Спиртное плохо на меня действовало, а расслабляться я не могла.

— Чему обязан вашим визитом?

Я протянула ему пакет.

— Джеймс попросил передать вам это.

— Как интересно!

Лесли разрезал бумагу специальным ножом, и я увидела десяток цилиндрических баночек.

— Что это?

— Мой хлеб. Моя цель жизни. Мой носитель. Или, проще говоря, пленка. В последнее время ее невозможно найти. – Лесли взял одну баночку и принялся ее рассматривать. – Может быть, хотите стать моей музой?

— Пожалуй, откажусь.

— Тогда хотя бы скажите, что вы принесли свои рисунки.

Я инстинктивно посмотрела на сумочку, зная, что альбом всегда со мной. Легкое движение не ускользнуло от его глаз, и он выжидательно поднял бровь.

— Ну хорошо. Я покажу вам свои наброски, но вы должны пообещать отнестись к ним снисходительно.

— Никогда не даю обещаний, которых не могу сдержать. И все же покажите…

Лесли сел рядом со мной и открыл альбом.

— Гм-м-м… Очень интересно, – сказал он, переворачивая страницы и останавливаясь на ирисах Хэйвенпорта в полном цвету. – Прекрасная композиция у этого рисунка…

Наверное, было глупо так переживать из-за самых обычных рисунков, но искусство всегда было именно тем, что придавало моей жизни смысл и ценность. Похвала и внимание Лесли были бесценны. Поначалу он одобрительно кивал, отмечая правильный выбор цветов и детали. Но постепенно его энтузиазм сменился легким наклоном головы и нахмуренными бровями.

— Вам не нравится…

— Не совсем. Вы невероятно талантливы, а внимание к деталям просто потрясающе. Но это все иллюстрации. Настоящее искусство – это послание. Нечто такое, что можете сказать только вы. – Он отложил альбом и взял меня за руки. – Дорогая, в вашей душе должно пылать нечто такое, чем вы страстно хотите поделиться.

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла. До сегодняшнего дня искусство было всего лишь способом сбежать от реальности. Спрятаться. Но тяжесть открытых тайн лишила меня способности рисовать. Может быть, Лесли прав? Может быть, искусство – это и есть способ сказать миру то, чего сказать я не могла?

— Вы не покажете мне свои работы?

Лесли поднялся на ноги и картинно вздохнул:

— Полагаю, это будет справедливо.

Он привел меня в свою лабораторию, где сушилась дюжина фотографий. На черно-белых снимках были и пейзажи, и предметы, и люди, но каждый буквально завораживал.

— Они потрясающие! – воскликнула я.

— Умение проявлять – такое же искусство, как и умение снимать. В лаборатории все следует делать абсолютно идеально. Хотите научиться?

Лесли объяснил мне все, начиная с того, как загружать пленку в проявитель, затем – в закрепитель и в промывочный контейнер. Техническая часть от меня ускользнула, но я постаралась запомнить каждый этап. Это было потрясающе увлекательно. Представить не могла, что свет и тень могут создавать такую невероятную красоту. Лесли терпеливо отвечал на мои вопросы, даже на самые глупые. Похоже, он был рад возможности поговорить о своем искусстве.