Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 96 – Сара Блейдс

— Хотите попробовать? – спросил он, закончив урок.

— А можно? Вы позволите?

— Конечно. Научиться можно только так. У меня есть старые негативы, и вы можете ими воспользоваться.

Он протянул мне лупу, чтобы я смогла рассмотреть старые негативы и выбрать нужные для печати. Я выбрала снимок молодого человека в военной форме посреди большого поля. Одиночество солдата оказалось созвучно моей душе, хотя объяснить я не могла.

Я уже собиралась достать снимок щипцами, но Лесли остановил мою руку:

— Берите вот эти, иначе вы загрязните раствор. Растворы не должны смешиваться. Это единственный способ сохранить химический состав.

— Хорошо, – кивнула я, ругая себя за чуть было не допущенную ошибку.

Лесли направлял меня и дальше. Результат оказался неидеальным. Нижний правый угол снимка расплылся, и все же это была сделанная мной фотография. Гордость затопила мою душу. Хотя снимок получился плохо, солдат показался мне знакомым.

— Это вы! – ахнула я.

— В юные годы.

— Вы сражались на Великой войне^[4]?

— Я был военным врачом. Меня отправили лечить раненых в Пашендаль.

Странно было представлять Лесли на фронте. О сегодняшней войне он почти не говорил. Как и все в окружении Джеймса, Лесли вел себя так, словно ничего не происходит.

— Вас не беспокоит, что множество ваших знакомых использует богатство и связи, чтобы жить, словно короли, тогда как других отправляют на фронт?

Лесли молчал так долго, что я испугалась. Не обидела ли я его? Потом он, не глядя на меня, сказал:

— В войне нет ничего хорошего, хотя я признаю, что порой это необходимое зло. Я не могу осуждать человека за желание избежать ужасов, свидетелем которых мне пришлось стать. Без таких людей, как ваш муж, я не смог бы делать то, ради чего стоит жить.

— И что же это?

Лесли элегантно пожал плечами:

— Искусство. Спиртное. Секс.

Я усмехнулась.

— А я никогда и не говорил, что во мне есть нечто изысканное. В глубине моей души живут те же низменные желания, что и у всех. Все мы считаем, что никогда не перейдем определенные границы, но всегда находим способы эти границы сдвинуть.

* * *

Мне пора было возвращаться. После урока Лесли я стала обращать внимание на многое, чего в последние несколько месяцев не замечала. «Блиц» принес ужасные разрушения, но из них рождалось нечто новое. Длинные очереди в магазины, шторы затемнения на окнах, молодые женщины за рулем машин скорой помощи. Я привыкла видеть в этом жертвы и тяготы. Теперь же я видела отвагу в простых мелочах. В актах неповиновения немцам, пытавшимся сломить дух нашей страны.

И это заставило меня вспомнить об отце. Я слишком долго обижалась на его преданность собственной работе. Но он знал, что война грядет. Он предсказывал, какие разрушения принесет немецкая авиация, и всего себя отдал поискам способа это предотвратить. Я не знала, смогу ли простить его за отношение ко мне после смерти мамы, но теперь, по крайней мере, мне стало понятно, почему он был именно таким.

Возможно, если я найду способ умилостивить Роджера, отец сумеет меня понять.

Я целый месяц следила и шпионила за Джеймсом, но так ничего и не нашла, и это меня угнетало. Муж перестал мне вообще что-нибудь рассказывать. Но если он меня подозревал, почему оставил рядом с собой? Я больше не была наивной девочкой, верившей в его искреннюю любовь. Он всего лишь использовал меня, чтобы получить доступ к работам отца, а я, как последняя дурочка, поддалась на его обман. Зачем же я нужна ему теперь?