Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 99 – Сара Блейдс

Джордж Атертон пожал ее и даже слегка улыбнулся:

— Я тоже рад. Кэтрин рассказывала о вас много хорошего.

В этом вечере не было ничего странного. Кэтрин без умолку болтала о себе. Я делала вид, что мне интересно, но сама прислушивалась к приглушенному разговору Джеймса с дядей. Говорили они о сущих пустяках. О погоде. О ценах. Ничего, что хоть как-то намекало бы на общие симпатии фашистскому движению.

— Ирэн, ты меня слушаешь? – раздраженно спросила Кэтрин, когда официант подливал в ее бокал вино. – Я только что сказала тебе, что хочу порвать с Артуром Дугласом.

— Да-да… Мне жаль…

— Не о чем жалеть. Папа все равно его не одобряет, – сказала Кэтрин, украдкой бросая взгляд на отца, который не проявлял к нашему разговору ни малейшего интереса. – Он считает, что Артур – сторонник фашистов.

— Артур? Подумать только! – Я сделала вид, что шокирована.

— Он близко дружил с сэром Арчибальдом Рамси до его ареста, – резко произнес Джордж. – Неразумно общаться с откровенными предателями.

Не этого я ожидала. Если Джордж передавал Джеймсу информацию для абвера, он вряд ли так резко высказался бы о сторонниках фашизма. Я решила проверить.

— Мнение, что Британии не следовало вступать в войну, еще не делает человека предателем.

Джордж, прищурившись, посмотрел на меня:

— Уверяю вас, Рамси оказался в тюрьме не только из-за изоляционистских убеждений.

— Но в газетах такого не писали. Я читала, что Черчилль испытывал к нему личную неприязнь и арестовал за то, что тот не следовал линии партии.

— Рамси – фанатик, – возразил Джордж.

— Потому что он восхищался Гитлером? Германия победила все страны, с которыми воевала. Падение Британии лишь вопрос времени. Может быть, стоит попытаться оказать Гитлеру услугу, прежде чем он окажется на нашей земле.

— Ирэн, – твердо произнес Джеймс. – Достаточно.

За столом воцарилось молчание. Отвратительный вкус собственных слов осел на языке, словно пепел.

— Извините, – резко произнесла Кэтрин, поднимаясь из-за стола.

Я тоже извинилась и вышла в туалетную комнату следом за ней. В комнате было темновато из-за бордовых с золотом обоев, но ряд столиков с зеркалами вдоль задней стены был ярко освещен. Кэтрин сидела за самым дальним от двери и припудривала носик. Наши взгляды в зеркале встретились. Кэтрин захлопнула пудреницу.

— Ты обиделась? – осторожно спросила я.

Кэтрин вздернула острый подбородок.

— Перед отцом ты повела себя как последняя идиотка!

— Джеймс говорил, что он ценит тех, кто умеет поддержать разговор на политические темы. Я хотела произвести хорошее впечатление.

Кэтрин саркастически расхохоталась:

— Тебе кажется, что чушь, которую ты несла, – это простая политическая беседа?

Я опешила. Я собиралась вывести Кэтрин и ее отца на чистую воду и никак не ожидала подобной реакции.

— Я думала, ты и твой отец разделяете подобные взгляды.

— И ты ошибалась. И я ошибалась, считая, что мы подруги.

— Не понимаю.

Кэтрин поднялась и посмотрела прямо на меня:

— Тогда я поясню. Мой отец почти десять лет борется с фашизмом. Это извращенная идеология. Тот, кто верит Гитлеру, либо злодей, либо идиот. Я никогда не считала тебя идиоткой.

И правда идиотка. Я проклинала себя за то, что так плохо подумала о подруге. Мне показалось, что она думает так же, как многие из богатых и привилегированных людей из нашего круга. Но она всегда была добра и внимательна, хотя и немного легкомысленна.