Книга Разрушитель, страница 126 – Мария Токарева

Он замер, его пальцы побелели, сжимая края пергамента. Новое письмо жгло сознание каленым железом.

«Чтобы создать Ворона Отчаяния, недостаточно принять кого-то на службу. О нет, иначе даймё империи отдавали бы своих детей на службу более охотно, не как в царство вечной смерти. Но служению Лорду Нирашу, Лорду Отчаяние, и есть вечная смерть.

Недостаточно научиться владеть мечом или темной магией. Сначала ты должен быть сломлен духом, раздавлен болью и унижением. И я прошел через все это, чтобы ты… ты, брат мой, остался чист душой.

На самом дне отчаяния, изображая покорность и озлобленность, я сохранил это теплое чувство по имени надежда. И оно до сих пор тлеет в глубине моего сердца. Но теперь я Верховный Ворон. Назад пути уже нет. Не после всего, что я делал.

И говорил мне Лорд Нираш: „Твори зло! Твори зло до скончания времен, до освобождения асуров”. И я творил. Творил во имя своей жертвы.

Но сквозь все злодеяния я тайно нес веру в то, что ты окажешься истинным вестником надежды. Но вот оказалось, что некому разомкнуть этот круг. Ты ложный Страж, ложный спаситель. Ты не спасаешь миры, а лишь смотришь, как они медленно стекают в бездну. Ты говоришь, что не можешь вмешиваться. А мы вмешиваемся. Итог – один. Ты – моя ложная надежда. Прощай, брат мой, я тебя ненавижу. Но знай, что ты – все, что у меня осталось».

— Митрий. – На этот раз голос Сумеречного Эльфа прозвучал не как крик, а как приговор, высеченный изо льда. Одно имя вместило в себя весь гнев, всю боль, все предательства.

Сумеречный Эльф больше не сомневался. Он помнил. Не картинки, не лица, а суть. Жестокость даймё-отца. Светлую печаль пленницы-матери. И старшего брата, который всегда заслонял младшего от бед и жестокости мира, насколько мог сам. Алистера, который пошел на заклание, чтобы спасти его, «доброго и робкого мальчика».

В голове метались яркие образы: темный каменный коридор, слабость от вечного недоедания, холод сквозняков. И страх перед тяжелыми шагами отца. А потом – тепло. Старший брат, Алистер, прижимал к себе и шептал: «Ничего, держись. Я здесь». Он крал для младшего рисовые колобки. Он принимал на себя порку за разбитую вазу. Брат, любимый старший брат, – единственная опора.

А что сделал он, безумный младший? Он позволил Митрию вырвать из себя эту память. Позволил превратить себя в орудие. Он скитался по мирам, играя в спасителя, в то время как его брат веками гнил в аду, который сам и выбрал, питаясь крохами мнимой надежды. И в конце концов эта надежда обратилась в ненависть.

«Ты ложный Страж. Ты не спасаешь миры, а лишь смотришь, как они стекают в бездну», – прошипела тьма, повторяя строчки из письма. И не оставалось сил сопротивляться.

Сумеречный Эльф решительно встал на ноги. Письмо выскользнуло из его сведенных судорогой пальцев и, не долетев до пола, обратилось в горсть черного пепла.

— Я был слепым псом на цепи у лжеца. Он отнял у меня брата. Он отнял у моего брата – меня. Он говорил, что создает защиту от зла. А сам стал тем, кто создает самое чудовищное зло – предательство.

— Митрий запер в клетке Бенаама не только асуров. Он запер там надежду, – вздохнул Змей Хаоса, в равной мере безразличный к жизни и смерти. – И ты был его ключом.

— Проект Стражей закрыт. Теперь начинается проект «Возмездие», – объявил Сумеречный Эльф, вернее, Разрушитель Вселенной.