Книга Разрушитель, страница 54 – Мария Токарева

Часть из будущих Стражей умерла, так и не совладав с бесконечной силой, которая буквально выжгла изнутри их тела. Часть – погибли в боях, не успев получить над ней контроль и обрести неуязвимость. Еще несколько сошли с ума, и их пронзили Мечи, Разящие Неправого, – единственное оружие, способное убить Стража. Но только если бы он сам признал свое безумие. Свой грех. И некоторые признали: гнев, похоть, гордыня… И Мечи сработали, каждого настиг свой.

— Учитель, вы так печальны, – грустно проговорила Агнесс, видя в один из ней склоненного над прозрачными мониторами Митрия. Семарглы в ту пору скрывались в Измерении Могущества на пересечении миров, недалеко от чертогов Смерти. Там был их штаб, а потом… они окончательно рассеялись межзвездным светом, раскиданные по Вселенной, чаще всего отделенные друг от друга. Не армия, а воины-одиночки, мешающие Воронам заключать контракты. Но глобальная война с асурами откладывалась на сотни лет.

— Случилось непоправимое… Тринадцать Избранных стали Тринадцатью Проклятыми, – вздрогнул Митрий, с горечью сжимая зубы и закрывая глаза. – Думаю, скоро сработают все оставшиеся Мечи.

— Но один-то остался! – воскликнула Агнесс.

— Сумеречный Эльф, в котором обнаружилось то, с чем мы и боролись, – тьма. Почти как у Воронов.

Тринадцатый больше не являлся ни человеком, ни эльфом, растворенный в белых линиях. Казалось, он смирился с новой сущностью и принял силу быстрее остальных. Но и его не миновал мрачный недуг безумия: всезнание и невозможность вмешиваться терзали его хуже лихорадки. Вероятно, это и открыло врата для тьмы в его душе.

— Может быть, асуры подмешали что-то в «частицы божества»? Может, поэтому Стражи сошли с ума? – бессильно спрашивала Агнесс, и этот вопрос терзал их следующие две с половиной тысячи лет.

— Может… может, – уклончиво отозвался Митрий.

— Но он все еще Страж и все еще может помочь нам! – с непоколебимой надеждой воскликнула тогда Агнесс. И пронесла эту наивную веру через века. Может, зря.

Две с половиной тысячи лет Сумеречный Эльф мучился от расщепления личности, сокрушая себя за бесчеловечные деяния. Сила Стража сдерживала его, не позволяя нарушить равновесие и убивать без разбора. Поэтому во времена «фазы тьмы» он научился убивать «обреченных» – тех, чья жизнь прерывалась в течение суток, чтобы ткань мироздания не разлезлась по швам.

Хуже всего, что вмешательство с добрыми намерениями в жизнь миров без «пробелов» в судьбах их обитателей влекло за собой чудовищные последствия: так окаменел Эйлис, так погибла планета, где Сумеречный Эльф возвел Хрустальный Город. Пришел и помог. Пришел… и убил мир.

От этого бессилия и металась душа отвергнутого Стража. Он сделался одновременно и проводником света, и хранителем тьмы, точно принял в свою душу средоточие темных линий – посадил их на цепь и держал, балансируя на тонкой грани сумасшествия.

— Стражем Вселенной ему не быть. Стражи не нужны! – Похоже, уже тогда Митрий начал терять веру в себя, в их проект, но Агнесс еще не замечала, как тускнеют его могучие крылья, но видела, что на бледном лице навечно залегли глубокие морщины возле глаз, точно черные «слезы» гепарда.

— Он уже Страж! Единственный, кто уцелел. Он помогает людям и сражается с асурами. Искренне! – Агнесс пыталась отрицать очевидное. Их провал.