Книга Разрушитель, страница 59 – Мария Токарева

Правая рука ниже локтя отделилась и с глухим стуком упала к его ногам, рассыпавшись на тысячи мерцающих осколков. Они застыли на камнях, словно слезы, которые Митрий никогда не проливал. Слезы скорби за всех, кого он не позволил спасти.

— Итак: он не неуязвимый. А так всех пугал! – кинул Раат Шаатир, и его хохот был похож на лязг камней в глубине шахты. Он подошел вплотную со спины, дыхание асура обожгло шею Митрия. Длинные алые когти с наслаждением впились в изуродованные остатки некогда величественных крыльев, вырывая перья.

— Н-не надо, – почти захныкал Митрий.

— Интересно, получится ли у меня отгрызть их? – причмокивая от предвкушения, протянул Раат.

— Нет! Нет! – завопил Митрий, но его голос, некогда потрясавший миры, теперь был лишь слабым шепотом в каменном мешке. Казалось, раньше он был архитектором реальности, а теперь его разбирали на части, как старый панельный дом. И никто его не слушал. Никто не слышал!

Никто не приходил на помощь.

И на грани забытья Митрий понимал, что заслужил эту немоту мироздания. Он боролся со злом не добром и не любовью, а холодным равнодушием. И выжженное на груди имя убитого мальчика служило тому беспощадным напоминанием. В тот день он повелел Джи-Джи не вмешиваться в дела Земли… И Одио стала Вороном, а Джи-Джи – Павшим.

«Простите меня! Простите!» – немо стенал Митрий, пока Раат Шаатир затягивал черные линии на дрожащих белых крыльях.

— Что ты видишь? Видишь асуров? Видишь своих врагов? – глухо говорил Верховный Ворон, взмахивая черной линией, как хлыстом. – А я вижу людей, которые потеряли надежду! Вся армия Воронов – искалеченные люди, впавшие в отчаяние! Кто-то причинил им такую боль, что они не выдержали. И этот кто-то не понес наказания. Или не понес бы, если бы эти люди не превратились в Воронов.

— Ты ему нотации пришел читать? – усмехнулся Лорд Нираш, добавляя удары хлыста, рассекая кожу на груди, плечах и бедрах пленника. Кровь сочилась рубиновыми каплями, испаряясь белым туманом.

— Крылья! Мои крылья! – простонал Митрий, ощущая, как Раат Шаатир впивается в его лопатки даже не когтями, а зубами гигантского змея. Образ человека рассыпался черными линиями, миру предстал монстр, пожиратель света.

— Ты жалок, Митрий, – презрительно бросил Раат Шаатир, когда Митрий огласил подземелья нечеловеческим воплем, похожим на клекот птицы.

— Он всегда был жалок. Он пытался «сделать хоть что-то», победить нас. Да, Митрий, победить – значит запереть в умирающем мире вместе с теми, кто еще не сдался? И сбежать, чтобы якобы создать живое оружие! – проскрежетал Лорд Нираш, но Митрий уже почти не слышал. Он обвис в цепях, ощущая, как за спиной тает его знак отличия. Раат Шаатир с наслаждением хрустел костями и отплевывал перья, как жуткий черный кот, создание самой тьмы и небытия. Кот-змей, кот-насекомое, покрытое хитиновым панцирем, жадное и ненасытное.

— И крылья тоже безвкусные, – недовольно фыркнул Раат. – Есть ли в нем хоть что-то настоящее?

— Давай проверим, вытянем, – предложил Лорд Нираш, и черная линия впилась в обрубок руки, вытаскивая из нее мерцающие нити-нервы.

Тогда-то Митрий забился с новой силой, точно марионетка в руках безумного кукловода. Мыслей не осталось, только боль.

— Ты никогда не был великим добром. Ты слишком легко разменивал людей и целые планеты, чтобы быть добром. Ты забыл основы творения, поэтому тебе пришлось похитить силу Стражей. Добровольно, как пылающий меч, тебе никто ее не передал, – громыхал заунывным клекотом голос Верховного Ворона. – Армия Воронов – плод твоего бездействия. Твоего равнодушия. Равнодушие – разновидность гордыни. Ты позволил себе это равнодушие, будто ты высшее существо, будто над тобой не властны законы человечности.