Книга Белый Дракон, страница 173 – Мария Токарева

— Проклятье! Чтоб вас…

Джоэл уже не пытался сдерживаться, он выхватил меч и кинулся вперед, рубил широкими тяжелыми движениями, стремясь снять как можно больше голов с плеч. Путей к отступлению просто не оставалось, даже для дезертирства или перехода на другую сторону. Рядом спина к спине встал Ли.

Гул выстрелов временно стих, пулемет прекратил свою смертельную песнь, только со стен выливалось масло и не дремали лучники. Кому-то все же удавалось прорваться. Похоже, из Цитадели тоже стягивались новые силы.

«Этого хотел сам город. Великая ложь магнатов переполнила их чашу терпения», – думал Джоэл, насаживая ретивого оружейника на острие меча и отпихивая бездыханное тело ногой. Необученная толпа не позволяла показать никакой красоты фехтования, но брала числом, заставляя позабыть обо всем: о человечности, о вечности, о боли. О великом и ничтожном. Оставался только меч, только гимн стали. Обманные приемы вводили в заблуждение одного противника, но клинок тут же успевал отвести другой. К счастью, рядом неизменно сражался Ли.

«Проклятье, а в академии готовятся к новой волне атаки. Прикрываются этими людьми, которые поверили во что-то. Во что?» – не понимал Джоэл. Еще утром он рассчитывал, что взбунтуется только академия и часть Цитадели, но забурлил весь город, все их ничтожное человеческое общество, остатки великих деяний и великих ошибок прошлого. Если людей и не наказывали за их грехи Хаосом, то наверняка наказали прозябанием в этом колодце без времени и цели. И вот все рамки слетели, как осенняя листва, оголив почерневший скелет ненависти.

Джоэл чувствовал, как эта ярость вплавляется и в его душу, как сжигает изнутри. Он уже не обращал внимания, кого рубит, за что пронзает чью-то грудь или вспарывает живот обычного трудяги. Вокруг давили перекошенные рожи, в устах которых слово «правда» перековалось в девиз «Умри!». После присоединения к бунту мануфактуры из-за домов показались ряды оружейников, покинувших свой квартал в другой части города.

— Уходите! Уходите! – с бессмысленным ужасом твердил Ли, а Джоэл уже только рычал.

Удар с полуразворотом отсек голову высоченного мужлана, и она затерялась в общем месиве, в которое превратилась площадь. Ли зарубил какую-то женщину, машущую кузнечными щипцами вместо оружия. Вскоре на них посыпались угли из котелков, притащенных из кузниц.

— Жжется! Мой плащ, ай… моя рука, – то ли еще пытался шутить, то ли смеялся в истерике Ли. Джоэл поминутно хватал напарника за плечи и оттаскивал от новой опасности.

Время терялось и тонуло в бесконечных атаках. Вертикальные и диагональные удары сменялись стремительными перекатами за баррикады, когда толпу рассеивал грохот пушки охотников, а потом ему отвечали выстрелы со стороны академии.

Обоюдоострый клинок Нейла Даста и изогнутый меч-дао Ли в этот день сполна напились крови, всецело покрылись ею, как и их хозяева, задыхающиеся в чаду происходящего. Несколько раз Джоэлу казалось, что он терял сознание, пару раз он поднимал Ли.

— Бастион Эскуидон осажден! Квартал Богачей осажден! – доложил c ужасом гонец Цитадели, прибывший с подкреплением из другой части Вермело. Но, похоже, больше никого не осталось, весь город превратился в одну смертельную западню.

— Нас защищали чудовища! Умрите, чудовища! – кричали оружейники, скалясь ножами и плохо закаленными мечами. Сталь звенела, отскакивала и рассыпа́лась. Джоэл решительными ударами перерубил несколько мечей, раскрошил, как олово, а величественное оружие старого охотника даже не покрылось зазубринами. Но чаще оно вгрызалось не в сталь, а в плоть, вспарывало слабую броню, раскраивало черепа.