Книга Белый Дракон, страница 212 – Мария Токарева

— Я не получил твою несравненную мать, предназначенную мне, мать асуров, мать монстров. Но ты – моя! Прекрасная невеста Белого Змея.

— Нет, я никогда не буду твоей! Никогда! – истошно закричала Джолин. – Как не стала невестой Бифомета Ленца!

— Не моей, хотя ты всегда моя, наша… Ты – невеста Белого Змея. Вечная, прекрасная, – почти мягко оборвал ее восклицание Змей, резонируя инфразвуком в своем призрачном мире, на изнанке города. – Слышишь меня, Джоэл? Подари ей и себе вечную жизнь. А мне всего лишь нужна твоя сила, чтобы освободиться, чтобы победить Каменного Ворона, а потом асура Раата Шаатира из Бенаама. Я всего-то мечтаю завершить давний поединок, более древний, чем сама Вселенная, а потом… Потом мы будем править всем. Втроем. Или даже вчетвером, с твоим лучшим другом. Хотя он обычный человек, я могу сделать исключение. Он станет драконом Ли, покровителем морей и океанов. Так лучше! Так правильнее! А Каменный Ворон не поможет тебе, не спасет тех, кто тебе дорог. Не спасет во имя высшей цели. Высшими целями он оправдывает гибель миров. А я могу, я все смогу, если освобожусь.

— Ты не получишь ни меня, ни ее! – закричал Джоэл, притягивая к себе Джолин. И на этом страшный сон оборвался, рассыпался карточным домиком, померк старым дагерротипом.

Разбудил их, вырвав в бездну реальности, гулкий эфир с башен. Ужас сна сливался с настоящим грубым голосом Энн, неумолимым, ожесточенным:

— Уман! Последнее предупреждение! Думаешь, после всего, что ты сделал с нами, я пощажу твою женщину? Покажите Сюзанну! Мы знаем, что вы казнили Грэма и Бима. Думаешь, после этого у меня не поднимется рука на какую-то певичку и ее отпрысков? Твоих отпрысков.

Джоэл и Джолин вскочили с тахты. За окнами брезжили первые лучи рассвета, с небес стекали последние блики ночи. Похоже, странный разговор со Змеем затянулся, не принеся никакого отдыха. Он проник в их безмятежный сон раной вечной тревоги, а сообщения с башни заставили и вовсе обмереть.

— Грэм и Бим! – простонал Ли, обхватывая себя руками и складываясь пополам на табурете, точно его крепко пинали ногами. Он только спустился с верхнего этажа и, наверное, рассчитывал подремать до полудня после смены караула. Распорядок дня и ночи для них теперь делился только часами несения вахты у окна в бывшей комнате Джолин. Но теперь разум пронзили иглы нового потрясения, отнимая шансы на мирный отдых. Усталость длилась по кругу, как поцарапанная пластинка в неисправном патефоне, проигрывающая одну и ту же мелодию.

— Не пощадили несчастных калек, – отозвался Джоэл. – Неужели… все из-за нас?

— Они были связными революционеров в Цитадели, как я в академии. Не из-за вас! – решительно убедила Джолин, но сама едва сдерживала рыдания. – Но они… они не заслужили! Как же так? Да чтоб сдохли те, кто сделал это! Чтоб они все сдохли, твари паршивые!

Джолин с небывалой злостью ударила сжатым кулаком по перилам лестницы, к которой прислонялась их кровать, потом зашипела от боли, содрав до крови костяшки о неподатливую некрашеную древесину.

«Похоже, Цитадель оцеплена восставшими. Значит, скоро конец. Что-то переломится, установится новый порядок. Или нет… Какой порядок? Тех, кто не знает, что делать с разрушенной стеной? А может, найдут способ восстановить ее. И заживем, славно заживем в пекарне», – убеждал себя Джоэл, пока Ли просто вздрагивал на табурете, не в силах справиться с ознобом. Трясло их всех, в последнее время почти постоянно, даже возле жаркой печи.