Книга Белый Дракон, страница 260 – Мария Токарева

Джоэл выпрямился и отчеканил заученную фразу, как в первый день после выпуска из академии охотников:

— Я принимаю эту службу и обещаю нести ее с честью. – Потом он добавил, низко склоняя голову и обращаясь скорее к себе: – Вот и все. В этом городе отныне можно спать спокойно. Но я до конца вечности обречен видеть кошмары.

Прошло две тысячи лет, а может, двести или двадцать. Или два часа. Время не имело значения – только колыхание белых линий.

С течением веков город опустел, разошелся новыми поселениями людей, озаренных лиловым солнцем, измененных, но живых. Они строили города, основывали государства, вспахивали обширные поля, сажали виноград и яблони в новых рощах. Они выжили, человечество уцелело, найдя понимание с созданиями Хаоса, став частью их мира.

Только Королевская улица неизменно плыла на грани миров, короткий переулок в мире линий, где смотрели друг на друга окнами бывшая пекарня и заснувшая антикварная лавка.

Белый Дракон нес свою службу в безвременье, вечный, уже бессмертный, наказанный этим даром, как и все бессмертные. Змей пал, рассыпался обликом человека, иссякла черная завеса ядовитой мглы. Осталась лишь боль под разверстыми небесами. И человек без кожи.

Без кожи человек! С одной горящей плотью, сочащейся не кровью, а страданиями тех, кого он потерял. Последний человек их крошечного мира, который умер раньше, чем большой враждебный мир Вермело.

Все менялось, все иссякало. Лишь он оставался, рассеченный и выпотрошенный одиночеством. Вечный Белый Дракон, защитник людей, испитый до дна своей скорбью. Он следил за лавкой напротив, высматривая сквозь чучела птиц в витрине, как дремлет позабытый Хаос, сам Змей в облике тщедушного человека. Поверженный враг неподвижно сидел в кресле подле широкого стола, как будто ожидая посетителей. Рядом с ним, спрятав голову под крыло, спал пестрый попугай. И так проходили столетия за гранью остановившегося времени.

Лишь Белый Дракон иногда покидал свою пропитанную печалью обитель, чтобы проверить миры, затерянные в Хаосе, ступал незримой тенью, вестником иных времен. Но порой и он на долгое время погружался в оцепенение, как вторая сущность Змея, его отражение, его неизбежная противоположность – хаос и порядок, ночь и день.

— Ты пришел снова? – устало вздрогнул Джоэл, отрываясь от созерцания антикварной лавки. Из стены появился Страж Вселенной, нежеланный гость одинокой пекарни, где существовал последний уцелевший из расколотого мира клятвы, данной под яблонями.

— Пришел проверить, все ли в порядке, – кивнул Страж Вселенной, уже не Каменный Ворон – с появлением хранителя ему больше не требовались доспехи. Закончились ожесточенные сражения с древним асуром.

— Справляюсь. В мирах Змея Хаоса все спокойно, Змей в антикварной лавке. Только… что это меняет? – отчитался Джоэл и вздохнул. Он не видел смысла в этих визитах, не желал говорить или оправдываться. Он поступал как обычно. Пусть теперь ему подчинялись линии мира и он сам состоял из них, в душе он оставался прежним одиноким охотником, потерявшим любимых. И скорбь со временем обещала вновь перерасти в отчаяние, он чувствовал. На Королевской улице в мире линий застыл в длящейся скорби Белый Дракон, некогда называвшийся охотником Джоэлом. Боль утраты осталась с ним навечно.