Книга Охотник, страница 131 – Мария Токарева

Но сон ведь лгал, но и в реальности хватало лжи. Тогда не все ли равно, во что веровать, если просит душа? Если ноет, болит, исходит осенним туманом в сетях? Он только желал еще раз увидеть Джолин и Ли, выбравшись из кошмара в рутинный ужас реальности, в понятные страхи. К ним.

— Это тоже реальность, Джо! – каркнул ему Ворон, срываясь с желтых небес; запыхавшийся и измученный, он продолжил: – Но не твоя…

И в тот же миг с неиссякаемым упрямством устремился прямо на Змея, а впереди него веером острых кольев неслись пики каменных перьев. Все они нацелились в Красный Глаз. Все единым движением попали точно в цель, Ворон крыльями гнал перед собой волну неведомой силы. Показалось, что воронка новоявленных призраков града померкла, рассеялась. Но Змей лишь сморгнул, слегка мотнув незримой головой. Ворон же впился когтями, он вновь рвал чешую, клевал под ней плоть, и на брусчатку темными каплями выплескивались не капли крови, а сгустки тьмы, подобные болотной жиже. Они пульсировали и облепляли дома, вскоре уносясь обратно в Хаос к монстру. Так каждый миг молниеносно отрастала новая чешуя.

«Его не победить», – обреченно решил Джоэл и смирился в немом ожидании неизвестности. Ворон же не унимался. Он вонзался в чешую, сгибал и отрывал пластины, хотя на место утраченных тут же вставали новые. А от крошащейся защиты Ворона уже ничего не осталось, изнутри он светился ярким факелом. Не ворон – феникс. Как странно! Все было слишком странно в этом сне.

Вскоре Змею надоела игра, и он резко извернулся, дернув длинной шеей. Из мрака донесся гулкий щелчок зубов и дикий задушенный клекот. А потом с высоты перевернутым солнцем древних картин полетел Ворон-феникс, раздробленный, лишенный каменной брони. Кровь разбавленным вином хлынула из крыльев. Ворон упал, сломав несколько прозрачных крыш, скатился черной кляксой и замер на разбитой мостовой, бескрылый, перепутанный, как клубок порванной пряжи. Не разобрать, чем являлся когда-то, но Джоэл вдруг понял, что птичьи черты исчезают, уступая место иному облику. И вскоре перед ним предстал окровавленный человек.

Джоэл подошел к нему без страха, отчего-то вверх ногами, ступая не по кладбищу мостовой, а по карнизам вторых этажей, по расставленным сетям и случайным облакам. Ворон же, разбрызгивая лаву-кровь, лежал на камнях последнего града людей. Он приподнялся и обернулся, скрываясь за черным плащом. Но Джоэл разглядел лицо: какой-то мальчишка, не больше двадцати пяти, но с огненными глазами старика. И будто бы встречались где-то, видел у кого-то такие же глаза.

«Вестник Змея? Легендарный сомн? Тогда почему против Змея, если вестник его?» – задумался Джоэл. Лабиринты расследования даже во сне не давали покоя, выстраивались четкостью невероятных версий. Все вверх ногами, поперек четких доводов.

— Джоэл, я буду говорить с тобой через сны, через случайные песни и чужие молитвы, – прошептал, задыхаясь от боли, странный человек – точнее, Ворон. Или, может быть, феникс.

— Нет, не хочу, изыди! Уходи, проклятый голос! Исчезните вы, твари! – прошептал Джоэл, когда слишком отчетливо услышал этот обычный человеческий голос. Он почти проснулся, даже приоткрыл глаза, узрев комнату. Но видения не отпускали, не распадались.

— Так каждый раз. И каждый из миров кричит: «Уйди, позволь мне умереть». Смерть смотрит на тебя сквозь закрытые веки.