Книга Охотник, страница 194 – Мария Токарева

Джоэл провел в Цитадели уже три дня. Уман не отдал под трибунал за опоздание, зато устроил что-то вроде гауптвахты или карантина: из подземелья выпускали только в архив. И еще раз в день выгуливали, точно арестанта, на заднем дворе психушки.

Раньше в закрытом со всех сторон садике дышали воздухом больные, их тени затерялись среди пожухлой травы и выщербленных стен. Теперь их уцелело слишком мало, чтобы еще тратить силы персонала на какие-то прогулки. Большинство сумасшедших быстро обращались. Тронувшихся сразу помещали на нижние уровни в камеры, а потом молчаливые отупевшие санитары выносили разрубленных чудовищ. В бывшей лечебнице по старой традиции содержались только безобидные и безмозглые от рождения. Поэтому на вынужденных прогулках встречались лишь несчастные дурачки с блаженными лицами: они не видели кошмаров, потому что их разум плавал где-то в далеких краях, точно узрел свет зеленого маяка и больше не смог вернуться в ужас Вермело.

«Эй, Уман, а меня ты не хочешь превратить в такого же? – злобно думал Джоэл. – Где-то там легендарный сомн, где-то там рушится стена… И мучается Джолин. А я должен сидеть здесь? Среди этих?»

Джоэл испытывал к дурачкам то же презрение, что и к нищим: они нарушали порядок Вермело, они не выполняли никакой работы, не приносили пользы. Ему не нравилась в себе эта надменная брезгливость, но дни на карантине тянулись изнуряюще медленно, делая раздражительным и слишком нервным.

Хотя внешне Джоэл бродил по Цитадели безразличной тенью. Архивариус выдал ему подшивку из старых материалов, но о семье Ленц по-прежнему ничего не удалось выудить. Джоэл перебирал скудную информацию, которую уже читал сотни раз, выявлял возможные несоответствия.

Иногда копание в пыли прерывали визиты Ли. Его выпустили на следующий день после бунта в трущобах, а он добровольно остался в Цитадели. Друг хотел, чтобы их снова заперли в одной камере, но по приказу верховного их разделили. Ли отправился патрулировать улицы, совершенно один, хотя ему пытались навязать временного напарника.

— Что нового там, снаружи, а, Ли? – поинтересовался Джоэл, когда скрипучая дверь архива отворилась. Из-за нее показался напарник, точно принеся с собой отпечаток весеннего ветра.

— Полтора рудокопа, – с порога начал он, неприязненно морщась. Обычно он спокойно воспринимал то, что видел на дежурствах.

— Это как? – не понял Джоэл, отодвигая папку с делом Зерефа Мара. Желтая бумага, сделанная из старых тряпок, прошелестела по зеленому сукну рабочего стола.

— Обыкновенно, – пожал плечами Ли, бесцеремонно схватив ближайший стул и садясь напротив. – Происходит Хаос не пойми что. Теперь кошмары шатаются по улицам как вздумается. Ловцы Снов им уже нипочем.

Джоэл сжал кулаки на столешнице, почувствовав, как под сердцем смерзся комок холода: он сидел здесь, за толстыми стенами, пока друзья рисковали собой. Шатался от карцера до архива и три раза на дню сдавал кровь, точно подопытная зверушка. Ученые исследовали изменения состава под микроскопами. Но все знали, что обращавшиеся вплоть до роковой ночи ничем не отличались от родных и соседей.

— Как так вышло? Военные мешают вешать Ловцы Снов? – резко бросил Джоэл. Ли закинул ногу на ногу, порывисто скрестив руки на груди, точно закрывшись в скорлупу, и вскинул голову.