Книга Голод Рехи, страница 176 – Мария Токарева

Снова взыграло злорадство, чувство превосходства мешало трезво рассуждать. Как-то разом навалились все воспоминания о плене у полукровок. Жизнь в деревне, несомненно, чему-то научила, возможно, командной работе и навыкам боя. Но еще больше он нахлебался грязи интриг и предательства. Это Ларт научил его коварству. Рехи себя не оправдывал, потому что никогда по-настоящему и не чувствовал вины.

Без колебаний он в несколько прыжков настиг Ларта и одним стремительным рывком сбил его с ног, повалив на песок. Затем оседлал и придавил коленями спину, одновременно схватив за отросшие грязные патлы. Ларт вскрикнул и зашипел не лучше ящера, но Рехи лишь плотнее сдавил его ногами.

— Куда пошел? А? К разлому? В лаве топиться? – приговаривал он. – Мясом паленым стать захотел! Вот падаль! Падаль ящерова!

— Куда угодно! Только не в Бастион! – выл Ларт. Он крутил головой, бил ногами, стремясь лягнуть, но не дотягивался.

— Молчать! Будешь кровяной тушей, раз такой умный.

Рехи с силой ткнул Ларта мордой в песок и не отпускал, пока тот не закашлял, задыхаясь и сипя что-то неразборчивое. Не сказать, что чужие мучения доставляли удовольствие, но лишиться подпитки в виде крови – верный способ не дойти до цели.

— Отпусти! Дай умереть! – взмолился Ларт, застывая на песке.

— Ну уж нет!

Что-то щелкнуло в груди, болезненно защемило, на миг перехватило дыхание. Последний ответ вышел не злорадным, а каким-то испуганным, протестующим. «Кровяная туша» не заставила бы сомневаться в верности своих жестоких методов, которым тоже научил сам Ларт. Только ими же теперь Рехи надеялся отвратить его от неминуемой гибели, пусть даже и связанного. Но пленник этого не понимал. Пока не понимал. А как объяснить и вразумить, чтобы не метался и не сбегал, Рехи не придумал.

— Успокоился?

— Да, – выдохнул Ларт. Рехи отпустил его руки и волосы, но коленями все еще давил на спину. Пленник тяжело переводил дыхание и отплевывал мелкий сор.

— Я отведу тебя к горам, если я проводник, – наконец предложил он. – Дальше-то отпустишь?

Рехи немного успокоился, даже обрадовался, что нащупал нить разговора.

— Посмотрим, – уклончиво отозвался он. Но Ларта такой ответ не устроил, он снова вскинулся:

— К трехногим тебя, Рехи, только не в Последний Бастион. Я туда не вернусь. Меня там убьют! Они уже пытались однажды разрушить деревню. Говорят, мол, мы – уроды, мол, мы – порождения черных линий мира. И тут я узнал, что ты видишь линии. Что мне думать?

Пленник попытался скинуть с себя груз и устремиться дальше в неизвестность. Но Рехи отвесил ему пару тумаков, спокойно и твердо ответив:

— Вижу. И они черные и скользкие. Мерзость, короче.

При воспоминании о черных линиях всем существом овладело ощущение гадливости, будто заставили наесться разлагающейся мертвечины с червями. Во время голода полукровки и такой пищей не брезговали, еще и тухлую кровь из нее приходилось пить. Примерно такое же здоровое отвращение возникало при каждом соприкосновении с линиями мира. Не верилось, что везде они одинаковые. Наверное, это была еще одна «шуточка» Двенадцатого.

— И мы их порождения? – спрашивал Ларт, выкручивая голову и с отчаянием глядя в глаза Рехи, и тот смутился:

— Ну… До Падения вас таких не было. Как и нас таких.

— Откуда тебе знать?