Книга Голод Рехи, страница 179 – Мария Токарева

Вскоре ему уже начали являться призраки своей деревни, несколько раз возникал старый адмирал, отец Лойэ, Здоровяк и другие знакомые с детства лица. Они не будили сожалений или горечи, ими Рехи не умел толком дорожить, но все-таки теперь даже их не хватало. Следом приходили уже полукровки, всадники с отрубленными ногами, последние тринадцать храбрецов, едва узнаваемая обгорелая Телла.

И среди сонма теней маячил Ларт, его принадлежность к миру живых выдавал только запах. Призраки не несли никакого аромата, но их терзал собственный потусторонний голод, раз они вцепились в разум Рехи. Или все они о чем-то говорили ему, на что-то намекали, предостерегали. Он радовался, что в их череде не видел ни разу Лойэ, значит, упрямая девица все-таки добралась до своей цели. Возможно, нашла кого-то более достойного, чем пустынный эльф, однажды предавший ее. Главное, что осталась жива. Рехи уже и тому радовался.

— Паршиво здесь. Я не помню этих мест, – отвлекал от созерцания теней голос Ларта. Он все чаще кашлял, давясь воздухом. Рехи же просто плыл в туманном мареве, надеясь, что пленник не догадывается об этом. Сражаться они оба уже не могли.

— Надо поворачивать назад! – восклицал Ларт, все чаще с каждой сменой красных сумерек.

— И куда? – отвечал ему Рехи, упрямо толкая вперед.

— Куда… Куда, – бормотал потерянно Ларт, продолжая идти, а потом однажды хрипло спросил, нарушив длительное молчание: – Чего ты от него надеешься добиться? Восстановления мира?

— Не знаю. Там посмотрим, – отрывисто отозвался Рехи. – Старики в деревне говорили, что он умер уже. А я не верю. Что-то там есть, и что-то меня туда ведет. Или кто-то.

— Ты сумасшедший… – в очередной раз повторил Ларт. Рехи не находил причин, чтобы отрицать. Себе он, со всеми этими видениями прошлого и призраками настоящего, уже давно не принадлежал. Среди них начали появляться и вовсе незнакомые лица: какая-то девушка с пытливым взглядом, потом несколько стражников с копьями, а следом и вовсе малые дети – человеческая девочка и эльфийский мальчик. Рехи сморгнул несколько раз и потряс головой, потому что вот эти лица он точно еще ни разу не видел. Его страшила мысль, что теперь к нему является туманное неразгаданное будущее. Он решительно не понимал знамений.

— Если никуда не идти, проще лечь на песок и умереть.

Ларт вздохнул и обернулся. Его обреченный пустой взгляд на мгновение потеплел:

— Создавать что-то лучше, чем вечно куда-то идти.

Рехи же беспощадно отрезал:

— Но у тебя-то все разрушилось. Разве не Двенадцатый Проклятый в этом виноват? Разве не он сделал мир таким?

Ларт от напоминания вздрогнул и отвернулся, недобро отозвавшись:

— Откуда тебе знать? Мы его не видели.

— Некому больше. Если это не Тринадцатый, конечно. Хотя он нездешний.

Сумеречный Эльф – Тринадцатый, последний из участников эксперимента Митрия и семарглов. Нет, он явно прибыл в их края как гость, вернее, как карающий меч. Хотя, может, они с учителем тоже были только смутными видениями, как и красный свет на горизонте. Рехи не спрашивал, видит ли этот ориентир Ларт, потому что боялся отрицательного ответа. Опальный король слишком мало знал о Разрушенной Цитадели, хотя и вырос в Последнем Бастионе. Не означало ли это, что Цитадели не существовало вовсе? Старый адмирал как раз Бастион считал вымыслом, а могло быть наоборот.