Книга Голод Рехи, страница 273 – Мария Токарева

Холод подземелья стегнул по лопаткам, напоминая о том, что творится вокруг.

— А я… я видел его во сне! Когда меня притащили в Бастион и я метался в бреду, я видел… нашего сына.

Голос сбивался, горло перехватывало. Перед страшной битвой в ущелье Рехи почти не робел, а перед Лойэ нынче содрогался. Но если раньше он боялся ее как равного противника, то теперь ощущал свое бессилие рядом с ней. Он управлял линиями мира, ворочал камни и сминал врагов черными веревками. Но эта сила не имела значения. Не теперь и не здесь.

— Хочешь взять его на руки? Он не испугается, я знаю, – предложила Лойэ. – Он ведь твое продолжение.

— Я не умею… – замялся Рехи. Его ладони привыкли сжимать рукоять меча, кулаки крушили челюсти, пальцы ловко сворачивали шеи. Но эти же руки когда-то гладили лицо и плечи Лойэ, пылко и нежно обнимали ее в пещере в тот последний раз перед ее побегом. Он напомнил себе, что способен не только разрушать, и потянулся к младенцу, взяв его бережно, едва касаясь.

Ребенок был легким, почти невесомым, казалось, легче костяного клинка. Это пугало. «Да он худой какой! И Лойэ исхудала! – заметил Рехи и задумался: – Что же это… Бастион обещал изобилие, еду, безопасность. Что происходит? Почему они прячутся в этих казематах? Что творит Саат?!»

Возможно, Рехи вздрогнул, сильно сжал пальцы или просто ребенок переборол первый шок знакомства с чужим. Так или иначе, маленькое личико капризно скривилось, пухлые губы задрожали, а по щекам в три ручья потекли слезы. Рехи совсем растерялся:

— Я… Я… Я же говорил, что не умею.

— Ничего, ничего, – сказала Лойэ и забрала сына. Сначала она ласково похлопала малыша по спинке, а потом дотронулась и до плеча неловко застывшего Рехи. Кажется, они с сыном здорово напугали друг друга.

— Ничего, он привыкнет, ты научишься. Главное, нам остаться теперь всем вместе. Втроем. Как ты и хотел.

— Как я и хотел.

— Я все вспоминаю твои слова в пещере.

Рехи закусил губы и закрыл лицо руками. Никогда еще так не выжигал нутро всепоглощающий стыд. Он превратился не в надоедливые камушки в ботинках, а в тяжелый булыжник, придавивший грудь.

— Лойэ… Лойэ, прости! Пожалуйста, прости! – проговорил Рехи, покачнувшись.

— За что? Это ведь я от тебя сбежала, – отмахнулась она и усадила Рехи на каменный выступ стены, рядом с которым примостилась корзина из шкур и жил. Обычная колыбель маленького эльфа, в таких начинали жизнь все обитатели пустоши. Но даже эта вещь подернулась в перевернутом восприятии чем-то таинственным. Все выглядело великим и загадочным, особенно в царствующей тишине. Возможно, в подземелье еще кто-то находился, переговаривались смутные тени незнакомцев. Но Рехи внимал лишь потрескиванию факела и тихому грудному голосу Лойэ, склонившейся над плачущим младенцем.

— Лойэ… ты поешь?

Она кивнула, укладывая ребенка в корзину. Он успокоился и вновь уставился на Рехи крупными алыми глазами, а потом улыбнулся и забавно перекатился со спины на живот.

— Смотри, какие мы уже большие! – радостно воскликнула Лойэ. – Он уже умеет переворачиваться сам и пытается ползать! Санара говорит, что это прекрасно для его возраста.

— А откуда она знает? – брякнул, не подумав, Рехи. Санара, которая все это время стояла совсем рядом, внезапно порывисто отвернулась. Ее голос вернул к реальности из сказочного сна: