Книга Голод Рехи, страница 274 – Мария Токарева

— У меня… был опыт… общения с маленькими детьми.

Рехи насторожился, сжав кулаки. Он ничего не знал о ней, но не хотел обидеть светлую вестницу, которая привела его к Лойэ и сыну. Только, вероятно, уже обидел, задев старые раны, ведь они находились все в том же жестоком мире бесконечных потерь.

— У нее были младшие братья и сестры, – прошептала сдавленно Лойэ и трепетно провела по белому пушку на голове младенца. Рехи перехватил ее руку, дотронувшись и до сына. Тот не заплакал. Встретившиеся руки родителей будто заключили безмолвный договор: они никому не отдадут малыша. Ни людям, ни ящерам, ни Стражам.

— Да не шепчи, Лойэ. Не шепчи. Я могу об этом говорить. Уже не больно, – покачала головой Санара, садясь рядом с колыбелью по другую сторону от Рехи. – Почти не больно. Я была старшей дочерью в семье полукровок. Мы жили сами по себе на пустошах в предгорьях по ту сторону хребта. Потом… пришел Ураган. Тот самый! – В мозгу Рехи тут же пронеслись неиссякаемо яркие картины буро-сизого облака в разрезах красных молний. – И никого не осталось. Никого, кроме меня. Так я и пошла в деревню Ларта через горы. Казалось, что там найду тех, кто мне будет рад. В итоге попала в плен к людям.

— Ой, осторожно-осторожно! – спохватилась Лойэ, когда малыш взмахнул рукой и на округлой нежной щеке оставил царапину. – Ну вот! У него сейчас так быстро ногти растут. Удивительно даже…

— И это тоже нормально для его возраста, – снисходительно рассмеялась Санара, отвлекаясь от печальных воспоминаний. – Радость моя, у вас прекрасный малыш.

— Санара помогает мне во всем, – гордо заявила Лойэ, склоняясь над сыном и бережно откусывая отросший острый ноготок. Рехи бы так не сумел, но признавал, что пустынные эльфы способны не только калечить своими острыми зубами.

— Да ты и сама все умеешь.

— Учусь.

— Он совсем не кричит, – заметила Санара. – Вон, испугался Рехи, но не пискнул даже.

— Не испугался! К тому же я тебе уже объясняла: эльфийские дети никогда не кричат, чтобы не привлекать хищников… – усмехнулась Лойэ, но притихла: – Так уж нас изменило проклятье. Не кричат, только плачут. Я не хочу, чтобы он плакал. Я думала, в Бастионе никто не будет плакать. Я думала…

Она не договорила, но Рехи догадался: она думала, что проклятье кровопийц тоже спадет. Хотя бы с их сына. Пока он пил материнское молоко, и они не представляли, каким он вырастет. Главное, чтобы вырос.

Рехи впервые так четко видел цель и смысл своего существования: главное, чтобы вырос его сын. А для этого… Неужели для этого требовалось спасти целый мир? Он ведь обещал Митрию свалить от Стражей куда подальше при встрече с Лойэ. Душу заполоняли новые и новые противоречия.

— Как его зовут? – спохватился Рехи.

— Натт, – сказала Лойэ. – Но если тебе не нравится, мы выберем ему другое имя. Мы ведь теперь вместе можем решать. Правда же?

— Правда. Мне нравится, – кивнул Рехи. Он не привык перечить ей, хотя раньше ужиться у них не получалось. Странно. Как же странно свивались узоры судьбы, хотя, может, очень просто и закономерно.

Рехи смотрел на Лойэ, поражаясь, как ей подходит роль заботливой матери. Она поднесла подавшего голос Натта к груди. Они оба сияли потаенной радостью, одно целое – мать и сын, сын и мать. И теперь рядом он, Рехи, отец малыша. Он надеялся когда-нибудь понять смысл этого слова, которое окутало его, как драгоценная мантия. Не для власти и правления, а для защиты. Теперь он по-настоящему осознавал себя Стражем Мира – этого крошечного мира, который подарила ему Лойэ. Она уложила их сына в корзину, и вскоре Натт заснул.