Книга Голод Рехи, страница 284 – Мария Токарева

Рехи двигался столь уверенно, будто знал, где могут находиться Саат и Вкитор. Он верил в себя сильнее, чем прежде. Судьба готовила жрецам роковую встречу с истинным Стражем Мира.

Он боялся услышать звуки борьбы, но караулы в обычном режиме патрулировали коридоры. Они уже не обращали внимания на своевольные перемещения Стража. Или все что-то знали? О чем-то молчали? Рехи косился на карикатурные рожи, будто стертые волнами песка, поднятого ураганом.

«Что-то не то, все не так», – кричало подсознание. Рехи провожали многозначительными взглядами. «Они смеются?! Отчего они смеются?» – ужасался он, невольно шарахаясь от стражников. Они как будто намеренно следовали за ним, смыкая ряды. Враги подступали медленно, как песок, осыпающийся с краев воронки.

От уверенности не осталось и следа, когда Рехи заметил одинаковое выражение на лицах всех встретившихся на пути последователей культа. И как он раньше не догадывался! Как раньше не понимал, что именно так ужасало его – эта одинаковая маска, похожие подергивания глаз и губ, точно все друг другу приходились близкими родственниками. Разве только его телохранительница выделялась среди них, среди этой массы одинаковых рабов. Возможно, Саат пока еще не добрался до нее. Но что случилось с остальными? Какими словами он убедил их сделаться столь безвольными в слепом служении?

Кулаки Рехи невольно разжались, пальцы предательски задрожали. Он метался по коридорам, а рассвет жадно вползал на открытые полуразрушенные балюстрады, обвивался вокруг башен длинным змеем, сочился грязными потеками в сумрачные углы. Время предавало, заковывая в бесконечность незнакомых коридоров.

«Ничего, ничего, я успею! Я найду!» – твердил Рехи, скитаясь по замку. Он искал то ли вход в акведук, то ли покои Саата, потому хаотично бороздил пространство дворца, стегая хлыстами линий колонны, каменные плиты и мертвые сады. Вздымался горький пепел. Собственные руки в алом зареве казались окровавленными. Но в прошедшую ночь он никого не убил, не вонзил клыки ни в чью шею. Он познал великую радость и наутро не позволил бы ее отнять ни жрецам, ни самому Двенадцатому. Он намеревался воцариться единолично в Городе Рехи. Да, с этой мыслью он заснул, слушая далекие отголоски раскатистого смеха Двенадцатого.

Над чем тот смеялся? Что так развеселило безумного бога, который уничтожил собственный мир? Рехи закрывал и тер глаза: алый свет со стороны Цитадели выжигал их, полыхая ярким пожарищем, в котором исчезали остатки мира. Отвага стиралась нарастающей тревожностью.

«Все неправильно, все! Все не так! Помогите! Эльф, Митрий! Где вы? Почему я слышу только этот смех?» – ужаснулся Рехи, прислонившись к стене и зажмурившись. Но это не помогло: безумный красный свет заставлял нестись вперед, куда-то сквозь замок, сквозь строй одинаковых ухмылок.

Росла и крепла мысль, что сияние померкнет, когда Рехи займет трон, когда Бастион станет его городом. Последним градом разумных созданий мира. И он сам уподобится их божеству. Новому, не безумному, пусть и пьющему кровь. Да, именно так, именно так! И Лойэ с Наттом будут спасены! Рехи вспомнил свой план. Его просили прикрывать отход возле какой-то стены… Но он все равно забыл – какой именно, в его голове орали сотни голосов, сливаясь в единый звенящий хохот Двенадцатого Проклятого.