Книга Голод Рехи, страница 304 – Мария Токарева

— Как вообще работает это оружие? – поинтересовался Рехи. Он ощущал усталость, точно какая-то его часть тоже сражалась всю ночь и весь день.

— Он должен признать свой грех.

— Не признает? – приподнял брови Рехи. Еще недавно он вообще не знал такого слова. «Грех» – звучало на вкус сухо и противно, как шершавый камень.

— В том-то и дело! – разводил руками Эльф. – Признает! И уже не один раз.

— Сломалось ваше оружие. Я ж говорил, – фыркнул Рехи.

— Нет. Не оружие сломалось. Страж Вселенной сломался.

Повисло молчание, оба с трудом осмысливали, как такое возможно, и не поняли до конца, чтобы объяснить себе и собеседнику. Рехи спросил:

— Что будет дальше? Ну, Страж, ты же всезнающий!

— Знающий… Знающий. Но не когда это касается меня. Моей судьбы. А сейчас в твоем мире все сплелось с этой давней историей, а я ничего не знаю.

Сумеречный Эльф устало сел на каменную плиту. Его знобило, как обычного раненого воина. В ту минуту хотелось добровольно отдать ему шкуру мохнатого ящера, да у пленника уже не осталось ничего. Живому символу, приготовленному на десерт, не полагалось почестей и подношений. Рехи почудилось, что это он заперт в коконе из черных линий без возможности выбраться.

— Значит, ты снова обрел свободу воли? – заметил он, вспоминая все разговоры с Сумеречным.

— Значит. На время, – кивнул он.

— Ну, так поможешь?

— Если бы я мог! Когда я обретаю свободу, как сейчас, это обычно связано с такой опасностью, которую даже Стражу Вселенной не под силу преодолеть. Черные линии будят мою тьму.

Он сжал кулаки и указал ими повыше грудины, как будто именно там боролись живой искрой в помертвелой от времени душе свет и тьма.

— И что будет, если она пробудится?

— Я стану как Двенадцатый, Разрушителем Миров. Знающий, Сумеречный Эльф, Тринадцатый Проклятый, Разрушитель Миров.

— Паршиво, – выдохнул Рехи. – И что же делать?

— Пока не знаю.

Всех пожрал голод незнания. Страшный обезоруживающий голод, выпивающий последние силы. После его пиршества не осталось ничего. Истерзанный Сумеречный вскоре молча ушел, Митрий тоже больше не появлялся. Рехи все бросили. Совершенно все.

Несколько месяцев Рехи просто гнил. Разлагался, подобно приклеенным к стенам полутрупам. Он не знал, как победить Саата. И никто не знал.

Митрий строил неудачные планы, как снова прорваться к Цитадели, Сумеречный ушел спасать от верного падения какой-то мир Зорэм. Говорил, там еще не все линии почернели. Обещал вернуться с новыми знаниями. Да все не возвращался. Сопротивление кануло в неизвестность вместе с Лойэ и Наттом. Все поглотила тягучая неопределенность.

— Митрий, а, Митрий? – временами спрашивал Рехи. – Если ты верховный семаргл, то что же не приведешь свою армию? Много вас там, наверное. Чего без дела сидят?

— Не сидят, а в других мирах сражаются. Они не выживут в твоем мире, – отвечал Митрий, украдкой появляясь из стены или сходя с потолка. – Семарглы слабее Стражей Вселенной. Среди черных линий я едва не становлюсь Павшим. Черные линии – средоточие отчаяния, а мы Вестники Надежды.

Рехи кивал, хотя злился от слепой обиды брошенного. Митрий уходил. Возвращался он редко, говорил торопливо и быстро исчезал, как ночной вор. Он утверждал, что Саат ни в коем случае не должен узнать о союзниках Рехи. И так оправдывал свое бездействие.